Возвращение «Back»
Шрифт:
— Я тоже. Лишь только вас вижу. Прочь отсюда, — и распахнула перед ним дверь.
— Вот, тут чашка с блюдцем.
Но, вероятно, что-то в его несчастных глазах ее тронуло. Поскольку она неожиданно отступила, смягчилась.
— Хорошо. Спасибо большое. И ступайте на все четыре стороны, — менее уверенно.
— Мне плохо.
— Чая нет. Я на мели.
Он воодушевился. Правда, дверь еще не закрылась. Он отчаянно подбирал правильные слова. И молчал.
Неожиданно это подействовало, дверь затворилась.
— Вас,
— Послушай, с этим надо что-то делать, — начал он.
— С чем?
Он молчал.
— Вы опять за свое? Ладно, сделайте одолжение, присядьте. В ногах правды нет.
Он сел.
— О, Роза!
— Вот, заладила сорока… Но вы не стесняйтесь! Главное, не вставайте, а то не ровен час свалитесь мне опять на шею. Только, больше на меня не рассчитывать — помнится, я уже сорвала поясницу.
— Виноват, — он не сводил с нее глаз.
Это ее рассмешило.
— Что ж, в таком случае, давайте веселиться! Я, кстати, сама люблю подурачиться, — она закурила папиросу. — Вот умора-то — сижу и развлекаю человека, которого видела — да при каких обстоятельствах! — раз в жизни. Ну что, какие мысли?
У него не было никаких мыслей. Он вытащил носовой платок и, потупив взгляд, принялся сосредоточенно вытирать руки.
— Ну, хорошо. Раз уж вы здесь, можно вас спросить? Для разнообразия. Кто все-таки дал мой адрес?
Он потупился и промямлил что-то невнятное.
— Ладно, давайте начистоту. И не бойтесь — я не кусаюсь. Просто тогда вы застали меня врасплох. Значит, прошлый раз не считается. Все по-честному.
— Это все мистер Грант, — виновато промычал он. Он страшно стеснялся.
— А дальше? Причем тут старик? И с какой стати он вас ко мне присылает? Только без врак!
— Он же сам…. Ты ведь…
— Что вы на меня таращитесь? Может, папиросу? — он покачал головой. — Ну ладно… Давайте сначала: что у вас с ногой? Вы ранены? Только по-честному!
— О, да! Во Франции.
— Выходит, вы все-таки друг друга знаете. С моим отцом.
— Конечно! Разумеется, я с ним знаком! Потому я и…
— Довольно! Вам вредно волноваться. Это всего лишь вопрос. Просто я подумала, вдруг это опять Артур со своими шуточками.
— Артур?
— Артур Мидлвич, разумеется. Вы же говорили, что знакомы.
— Что у тебя с ним?!
— Спокойно! У вас может случиться истерика. Вы ведь правда считаете, что я Роза?
— А?
— Но я не Роза! Она была моей единокровной сестрой.
— Единокровной сестрой?
— A-а, понятно. Вы были сильно увлечены ею?
Видимо, она просто уводит разговор в сторону, хочет казаться светской, догадался он и принялся комкать носовой платок. Ему было не до любезностей.
— Нет
— Да что вы говорите? А вот и не угадали — есть! Только никто не может в это поверить.
— Кто никто?
— Я же говорю: вы не первый такой. Впрочем, все мы считаем себя единственными и неповторимыми. Но это не так, и мне очень рано пришлось познать эту истину.
— А Джеймс?
— Тот самый вдовец? Боже мой, ну причем тут он! Даже не знаю, что бы он подумал, если б я покрасилась в рыжий.
Его стало тошнить от этой мерзости.
— И потом, у меня фамилия матери.
Он смотрел на нее с отвращением.
— Вы думаете, это так приятно иметь двойника, вернее, полу-близнеца? — продолжала она. На самом деле таких, кто приходил к ней, принимая ее за Розу, было всего пара человек, но она не стала вдаваться в подробности. — Не скрою, из-за этого уже были проблемы. Сначала я просто слушала… — она задумчиво улыбнулась, словно переживая все заново.
И уже в третий раз истина открылась ему без прикрас, как она есть. Она шлюха, и отец отправил его к ней, чтобы искупить вину перед Розой. А она и есть Роза. Но как же война изменила ее. Прав был Мидлвич: война делает из женщины черствый сухарь.
— …и никого не прогоняла.
— Кого никого?!
— Чур, имена не говорить! Но если серьезно, то, раз уж я такая получилась — живой портрет кого-то, — то выходит, я перед ним ответственна. Понимаете, это обязывает. Так я для себя решила. Ведь это один случай на миллион! И не пытайтесь вытянуть имена: я — могила, — гордо сказала она. — Кроме моего отца, — и криво усмехнулась. — А за что мне его благодарить?
Он поднял на нее глаза. Он боялся, его стошнит прямо на ковер.
— И все это было так тяжело, что я положила себе за правило — буду защищать себя. И с тех пор я никому ни слова. Почти. Пока не явились вы. С вашим обмороком.
— Кому никому?
— Ну как? Я же во всем призналась. Чего вы еще хотите?
— Не знаю даже, что и подумать.
Как, как она могла, она, его Роза? — думал он.
— Я вижу, вы немного потрясены. Ну, правда, выкиньте это из головы! Хотя, говорят, первые два года всегда самые трудные.
— Роза, выслушай меня…
— Постойте, давайте сперва договоримся: вы прекращаете этот бред про Розу. Или просто держите рот на замке. Иначе можете проваливать.
Он молчал.
— Я порядочная девушка.
Он молчал.
— Хотя совсем одна. Но это потому, что мою маму эвакуировали из-за войны. Не верите — можете спросить кого угодно — вам скажут.
Он вдруг подумал, что будто бы проститутки отдают свои деньги каким-то старым женщинам, которые выполняют для них некие поручения и берут на себя хлопоты с полицией. Вероятно, одна такая прячется на кухне.