Возможны варианты... Книга 1
Шрифт:
Так все и идет своим чередом: обмен ударами. Мы вербуем — нас вербуют. Наши контрразведчики ищут иуду — аглицкие чешут репу. Бытие…
И через время — опять уйдут годы — материализуется печальный вывод: у нас измена?! Реакция на такой простой вопрос мгновенна, стандартна и предсказуема: «Б… что ты сказал?! Кто?»
И понеслось! Доклад в центр, углубленный доклад, уточняющий доклад, доклад разному начальству, доклад высокому начальству. Высочайший доклад! Затем начинается движение в обратном направлении: комиссия, комиссия для назначения виновных, комиссия по выявлению и устранению причин. Приезд высочайших
Апофеоз — вызов для личного доклада!
Параллельно производятся разные телодвижения: консервация агентуры, прекращение связи с доверенными лицами и источниками. Наступает информационный коллапс. Происходит глобальный «разбор полетов». И заканчивается этот трагический сериал как принято: приказом о «наказании невиновных и поощрении непричастных». В нем прописываются такие бессмертные и часто употребляемые императивы, как: «не смотря на… усилить, углубить, устранить, создать, отменить, обратить, потребовать; а также… строго указать, предупредить о… понизить до… уволить в… и поднять на недосягаемую высоту!» Все это хочется послать на… Но увы — это интернациональная практика, освященная веками. Так было, есть и будет! Пока государства прибегают к услугам разведок и контрразведок! То есть существует этот лучший из миров!
Из разведываемой страны отзываем офицеров, вытаскиваем своих нелегалов и засвеченных агентов; адвокаты и деньги — тем, кому не повезло. Оставшиеся впадают в анабиоз и боязливо выползают погреться под солнышком, робко пробуя вернуть оперативные позиции. Это период напряженнейшей работы «военной мысли»: минимизация потерь и поиск иуды.
С потерями все относительно просто — происходит списание и утилизация. Оперативная работа прекращается, а значит, руководство остается без информации. Попробуйте на один час завязать глаза, заткнуть уши и взять на прищепку нос. Для чистоты эксперимента натяните перчатки и наденьте валенки. Теперь почистите картошку, накройте стол к обеду, посетите известное место и примите душ. Всего через час вы поймете, что такое… кошмарический кошмар!
Как правило, черную весть приносят аналитики. Офицеры оперативных управлений избегают встреч с ними и шарахаются, как от бабы с пустыми ведрами. Но когда клюнет, смотрят снизу вверх жалобными глазами и сулят золотые горы с кисельными источниками.
Приметами разведчики не пренебрегают: их уважают — это последняя надежда, — им ведут учет на совпадения. У каждого свой. Стук по дереву и поплевывание — примитивная обыденность, а черная кошка вообще может привести прямо в госпиталь.
Денисов обозначил задачи и примерный круг подозреваемых, характеризуя оперативную обстановку вокруг резидентуры, в разведке и армии как наихреновейшую. Так и есть, все верно. Но в России.
Понятно, что та информация, с которой ознакомили резидента, есть малая толика накопленного Центром массива, и его персональная задача есть составная часть большой, глобальной игры. Судя по сделанным намекам, операцию координирует, конечно, не сам президент, но кто–то близкий и доверенный чиновник, а может, и не чиновник вовсе.
Одно то, что проводилась совместная операция вечных соперников СВР, ГРУ и, похоже, на подходе ФСБ, означало другой уровень ответственности. Видимо, главная игра развернется вокруг «Багдада». Привлечение таких серьезных сил предполагало серьезную,
Прим.: понятно, что литерное дело «Багдад» концентрирует материалы разработок изучающих варианты и возможности вооруженного нападения на Россию. Название дел, как правило берется «с потолка».
А головой Куприенко дорожил: во–первых он ею ел; во–вторых, Татьяна купила ему первую в их совместной жизни шляпу; еще голова нужна думать о благополучии далекой Родины — бывало, и Матушка отвечала взаимностью. Наличествует и главная функция этого округлого предмета: Куприенко был генерал нестандартный и удивлял подчиненных, начальство и противника тем, что головой думал. А не тем, о чем вы подумали. Поэтому жисть у него была не из легких.
Есть в армии такая фраза: «сильно ты умный!» Этой фразой разом и окончательно гробят многообещающие карьеры блестящих офицеров. Несть им числа.
Командира играют подчиненные. На взаимном доверии и уважении держится армия и его служба. Если в его команде измена — как служить? Как исполнить свой долг? Иуда — а ты каждый день пожимаешь ему руку и веришь: прикроет тебе спину. А он занят! Серебро считает. До тридцати. Первое и главное: кому он доверяет безоговорочно? Тут хороша полная ясность.
И вот выясняется — никому! В ситуации массового проникновения — никому!!
Прим.: иное название, более точное–массовая инфильтрация.
Наихудшее, что можно предположить для ситуации в разведоргане. Контрразведка не имеет точек опоры и вынуждена подозревать всех. Проще сказать: катастрофа.
Некоторые аналитики и историки разведки относят период энергичного отстрела офицеров и агентуры разведок СССР в предвоенный период (1935–1940 гг.) с массовой инфильтрацией противодействующих спецслужб.
Есть некоторые основания уважительно отнестись к подобной точке зрения.
Офицеры его резидентуры все, как Павловские гренадеры, думают только о дисциплине строя. Усатые молодцы, палаши, ментики и — верхом на «фольксвагене». Малиновый звон их шпор частенько не дает спать одиноким и замужним женщинам. Блудят. Действительность!
Год бился, и грешить, вроде, стали реже? Ха–ха! Стали чаще обращаться за санкцией на вербовочный подход. Но все гипотетические агентессы, судя по фото, изрядно хороши собой. Инстинкт!
Да и хрен с ними! Голов же не теряют — жены не догадываются. Или догадываются… А от такой кипучей аморальной деятельности в резидентуре присутствуют не малые оперативные успехи. Диалектика!
Старая истина: что–то путное может получиться только из р…я. Кто на губе сам не посидел и от патруля не побегал, командовать не сможет! Скольких отличников и активистов — вот же кликуху придумали — видел он в штабах, приемке, военкоматах и на кафедрах? Не израненных ветеранов, а здоровых красномордых мужиков, дня не служивших в войсках. Эти паркетные шаркуны смотрели на строевых офицеров с полным удовлетворением — пока есть такой набор мудаков, жить можно. Подумаешь, назвали «тыловой крысой» — кто–то должен! А брань на вороту не виснет. Не надо выражаться, мы полностью согласные! Отряхнулся — и домой, в Арбатский военный округ. И живут. Материализм!