Возьми его, девочка!
Шрифт:
Вслед ему полетели – как летят в обидчика швыряемые со всего размаха в припадке бессильной злобы тапочки, тарелки, журналы, – нелепые угрозы. Нелепые и смехотворные. Выезжая на своем стареньком «ситроене-ксантия» на Садовое Кольцо, Алекс чувствовал себя так, будто целый день таскал тяжести. Да еще этот неизменно сводящий с ума вопрос: «Что ты имеешь в виду?» Как будто, объявляя о своем решении, он перешел на санскрит.
– Думаю, нам следует расстаться.
– Что ты имеешь в виду?
Восхитительный диалог! Он сердито фыркнул и прибавил
Проблем с поисками подружек у Алекса не возникало никогда. Он был уверен в собственной привлекательности, и если женщина ему нравилась, практически не сомневался в успехе. Но именно легкость, с которой он заводил знакомства, порой оборачивалась неприятностями. Было в нем что-то такое, что всерьез цепляло волевых, агрессивных дамочек, привыкших доминировать в отношениях. При виде его в них пробуждался охотничий азарт.
Одна из таких охотниц подошла к нему как-то раз в клубе, поставила перед ним стакан и сказала грудным, чуть хрипловатым голосом, который должен был, вероятно, сразить его наповал:
– Я заказала тебе баллантайн с содовой.
Алекс не шелохнулся. Сидел за стойкой и курил, изучая фактуру дерева, покрытого лаком.
Охотница тронула его за плечо.
– Эй!
– Нет, – произнес он, не поворачивая головы.
И почувствовал, что она напряглась всем телом.
– В каком смысле «нет»? – в ее голосе появились новые нотки.
– Ничего не будет.
– Так-так, – насмешливо протянула она после паузы. Устроилась поудобнее на высоком вращающемся стуле. Откинула за плечо прядь длинных, крашеных в рыжий цвет волос. – Набиваем цену, да? И сколько стоит ночь твоей любви, красивый?
Алекс молча встал, дошел до противоположного конца стойки и уселся там на свободный стул. Рыжеволосая проводила его пристальным взглядом.
Приблизительно через час он вышел из прокуренного помещения на свежий воздух, неспеша добрел до своей машины, припаркованной под самым фонарем, и тут кто-то навалился сзади ему на плечи – он понял только, что их двое и что это мужчины, – рывком развернул на сто восемьдесят градусов, и прямо перед собой Алекс увидел прекрасную охотницу, которая оказывала ему знаки внимания в баре. А он, подлец, не оценил.
Сделав шаг вперед, она ударила его по лицу. Встретила взгляд холодных серых глаз, улыбнулась со стиснутыми зубами и принялась отвешивать ему одну пощечину за другой – красивыми, тщательно отрепетированными движениями, как будто ежедневно проделывала это перед кинокамерой. Алекс принимал их с презрительной покорностью, не пытаясь уклониться и не вступая в переговоры ни с взбесившейся фурией, ни с роботоподобными наемниками.
Остановилась она только после того, как разбила ему губы вкровь.
– Понравилось? – С той же улыбкой, примерзшей к размалеванному лицу, опустила в нагрудный карман его рубашки розовую визитку. – Захочешь чего-нибудь погорячее, звони.
Почувствовав себя свободным, Алекс расправил плечи, двумя пальцами аккуратно извлек
Так и сейчас. Вспомнив шаблонные фразы, которыми хлестнула его напоследок покинутая подруга, он рассмеялся и крепче сжал пальцами рулевое колесо. Ладно, бог с ней…
Проезжая мимо бассейна «Олимпийский», Алекс притормозил. Набрал номер Арины, чтобы разом покончить со всеми нудными и неприятными делами. Но выяснилось, что ей еще хуже, чем ему. На работе случился скандал с главным бухгалтером, по пути домой из сумки исчез кошелек, сестра прожгла утюгом любимую шелковую блузку, подруга обозвала интриганкой, купленный в переходе компакт-диск с песнями Меладзе оказался бракованным и так далее и тому подобное. Нескончаемый поток обид на весь мир.
– Я здесь недалеко, – сказал Алекс со вздохом. – Выходи, если дождя не боишься.
Дождь к тому времени лил уже как из ведра. Откинувшись на спинку сиденья, Алекс ждал нелюбимую, ненужную, непонятно зачем ворвавшуюся в его жизнь девушку и мысленно стонал от отчаяния. Почему бы сразу не сказать ей «дорогая, все было очень классно, а теперь…»
– …а теперь я думаю только о тебе, – шептала Арина, прижимаясь щекой к его плечу, благоухая ароматом духов, который он люто ненавидел, – и не могу заставить себя перестать это делать… то есть думать…
Ноготь ее указательного пальца скользил вверх-вниз по боковому шву его джинсов, от этого нескончаемого царапанья по телу Алекса то и дело пробегала дрожь. В конце концов он накрыл руку Арины своей и легонько сжал ее холодные пальцы. Она расценила это как ласку, прижалась теснее. Тут, конечно, пришлось ее обнять, потом поцеловать, потом… а потом, совершенно неожиданно, он расслабился и почувствовал себя почти здоровым.
– Значит, эти отношения с самого начала были обречены?
– Не люблю этого слова – обречены. Что за фатализм? Просто никто пальцем не шевельнул для того, чтобы они выжили под давлением обстоятельств.
– А что за обстоятельства?
– Об этом я говорить не хочу.
– Ты по природе скрытный или пока что не доверяешь мне?
– Не то и не другое. Я не хочу обсуждать это сейчас, по горячим следам. Должно пройти время, чтобы появилась хотя бы мизерная объективность оценки.
– А ты веришь в объективность?
– Я ни во что не верю. Но допускаю возможность чего угодно.
Алекс включил печку, после чего они свалили верхнюю одежду на переднее сиденье, а сами перебрались на заднее. Там, пригревшись у него на коленях, Арина задала банальный до жути вопрос, что же такое счастье.