Возьми его, девочка!
Шрифт:
– Твоя мать много напланировала со своим первым мужем? – поинтересовался Алекс. – А со вторым?
– Гы! – Данила ухмыльнулся во весь рот. – Уел.
И тут же стал мрачным, как туча. Алекс бросил на него один быстрый взгляд из-под ресниц и снова занялся картошкой.
– Они тебе уже рассказали?
– О чем?
– Что я отказываюсь встречаться со своим отцом, говорить с ним по телефону и все такое.
– Никто ничего не рассказывал. А ты отказываешься с ним встречаться?
– Да.
– Почему?
– Это касается только его и меня, – ответил Данила с важностью, заставившей Алекса расхохотаться.
– Что смешного? – вскинулся
– Подумай, – ответил Алекс, выключил газ под конфоркой и отошел к окну, чтобы закурить.
– Типа я начал разговор и сам же от него ухожу?
– Типа того.
Обедали в полном молчании. Данила ковырялся в тарелке и время от времени бросал на сидящего напротив Алекса недружелюбные взгляды исподлобья. Алекс меланхолично поглощал пищу, кажется, уже начисто позабыв и о своем сотрапезнике, и об их несостоявшейся беседе. Однако стоило Даниле выйти из-за стола и сделать несколько шагов в направлении коридора, окликнул вполголоса:
– Эй!
Тот замер на пороге.
– Не забудь вернуться и вымыть посуду.
– Ну, – осклабился Данила, – ведь ты же никуда не уходишь, почему бы тебе самому ее не вымыть?
Алекс коротко кивнул.
– О’кей. Завтра твоя очередь чистить и жарить картошку.
Некоторое время Данила переваривал новость.
– А если нет?
– Если нет, – пожал плечами Алекс, – я приготовлю обед для себя одного, а ты будешь обходиться тем, что мамка в холодильнике оставит.
– Ты воспитывать меня, что ли, собрался? – скривился Данила. – Воспитатель!
– При чем тут воспитание? Законы человеческого общежития. И это… – Алекс устремил на него тяжелый взгляд серых глаз. – Тон смени. Кроме шуток. А то я человек нервный, еще зашибу невзначай.
Тут мальчишка уже не просто напрягся, а ощетинился всеми своими иголками.
– Это что, угроза?
– Предупреждение. Ты, конечно, у себя дома и все такое, но я-то ведь тоже не просто мимо шел. Мы друг друга поняли?
Пауза и потом:
– Да.
Дождавшись, пока он уйдет, Алекс сгреб с тарелок в мусорное ведро остатки пищи, влажной салфеткой протер пластиковую поверхность стола. Окинул рассеянным взглядом просторную кухню, в которой давно пора было делать ремонт.
О нет, только не это. Он слабо улыбнулся. Не похоже, что этот дом станет для тебя родным, амиго. Улыбнулся шире. Этот вздорный юнец и его твердолобая мамаша сделают все для того, чтобы твоя жизнь здесь превратилась в Маппет Шоу. Мысли об Арине согрели, но не надолго. Вспомнились слова одной из бывших сокурсниц: «Это всегда очень забавно наблюдать: когда она считает, что у нее есть муж, а он считает, что у него есть подружка». Да, жизнь вообще забавная штука.
С Ариной он познакомился в клубе, куда приехал со своей бывшей в надежде на окончательный разрыв. Бывшая довольно быстро нагрузилась и пошла вразнос: страстные поцелуи со случайным партнером по танцам, пьяные слезы в туалете, хриплые выкрики типа «гарсон, двойной мартини!» Какая-то готка, тоже пьяная вдрызг, наступила ей на ногу, совершенно не подозревая, что ее туфли куплены в ТЦ Охотный Ряд за совершенно безумные деньги, и каждая микроскопическая царапина, появляющаяся на них в результате соприкосновения с внешней средой, приводит ее в состояние буйного помешательства. Итог: отвратительнейшая бабская драчка с визгом, тасканием за волосы, неуклюжими матюками, размазанной по щекам косметикой…
Их разнимали сначала свидетели происшествия – вчетвером! – потом
– Хайболл.
– С имбирным элем?
– И со льдом.
Чей-то пристальный взгляд кольнул его в висок. Помедлив, он крутанулся на стуле и увидел девчонку в коротком облегающем платье винно-красного цвета, с длинными русыми волосами, собранными в хвост. Мягкие, незапоминающиеся черты… все вроде приятное на вид – носик, губки, глазки, – а за душу не хватает, нет желания смотреть, не отрывая глаз… полусъеденная помада, слишком яркая для такого нежного лица.
– Привет, – улыбнулась девчонка. – Кажется, твою подружку только что выперли из заведения.
Бармен поставил перед ним коктейль и, сделав глоток из высокого квадратного стакана, Алекс ответил:
– Теперь это уже не моя проблема.
– Правда? – Девчонка прищурилась. – Ты так решил? И давно?
– Минут пять назад.
– О!.. – Она насмешливо улыбнулась. – А твоя подруга об этом знает?
– Пока нет.
– И что же она сделает, когда узнает?
Алекс пожал плечами.
– Понятия не имею. – Глотнул из стакана и добавил: – Придется ей принять это как свершившийся факт.
Девчонка наморщила нос.
– Жестокий! Кстати, меня зовут Арина.
– Александр.
Вот так это и случилось.
Потом было много танцев, много алкоголя, много смеха и болтовни. В третьем часу ночи они вывалились из клуба и пошли пешком по Гоголевскому бульвару, потом по Никитскому, по Тверскому, оттуда переулками до самого Кузнецкого моста, и наконец остановились на перекрестке, откуда можно было свернуть либо направо, к станции метро Кузнецкий мост, либо налево, на Рождественку.
– Домой я не хочу, – объявила Арина.
– А куда хочешь?
– К тебе.
– Там, где я жил последние пять… нет, шесть… нет, восемь, – он рассмеялся, – последние несколько месяцев, нам вряд ли будут рады.
– Это значит где?
– Это значит на квартире моей бывшей, которую на твоих глазах выперли из заведения.
Арина приуныла.
– Ладно, есть другой вариант. – Алекс взял ее за руку. – Но чур без глупостей.
Она вела себя смирно, пока они поднимались по широкой каменной лестнице на четвертый этаж круглого здания, соединенного переходом со знаменитым главным зданием Архитектурного института, и пока лезли наверх по узкой деревянной, чтобы попасть на кафедру рисунка, где Алекс по вторникам, средам и пятницам обучал студентов премудростям композиции, а также различным графическим техникам, необходимым для работы с живой и неживой натурой, но стоило ему повернуть ключ в замочной скважине и распахнуть перед ней скрипучую дверь, издала приглушенное восклицание, прижимая пальцы ко рту, как будто из длинного темного коридора ей навстречу выпорхнула стайка привидений.
Алекс догадался, что пора показать себя бесстрашным рыцарем и решительно двинулся вперед, увлекая за собой испуганно попискивающую даму.
– Какой здесь… – начала Арина, едва они переступили порог ближайшей аудитории, и запнулась.
– Что?
– Запах. – Она робко взглянула на него из-под ресниц. Проникающий сквозь пыльное оконное стекло лунный свет, который в романах называют мертвенным, призрачным и чарующим, придавал ее миловидному лицу испуганное и обреченное выражение. – Запах творчества, страсти, вдохновения… Ты здесь работаешь?