Возмездие
Шрифт:
Он должен был испугаться, запаниковать, но почувствовал только крайнюю усталость. Даже мысли давались с большим трудом. В голове стоял густой туман, и думать он мог только о продолжающихся приступах боли. Но ему все равно необходимо как-то разобраться в том, что произошло.
Зачем его поместили в эту камеру? Может быть, это просто часть эксперимента. Но возможно, что-то пошло не так, и опыты прекратили. В любом случае он все еще оставался пленником Призрака.
Грейсон скрипнул зубами и посмотрел на полку с солдатскими пайками.
«Осторожно, —
Последнего соображения оказалось достаточно, чтобы он забыл про голод. Хотя бутылку с водой Пол все-таки открыл и сделал большой глоток. Он может долгое время обходиться без еды, но вода ему необходима, чтобы выжить. Грейсон не собирался умирать прямо сейчас.
В течение нескольких минут он обследовал оставшуюся часть комнаты, но ничего достойного внимания там не нашел. Затем усталость навалилась на него, и он снова лег на койку. И сразу же забылся глубоким сном.
Грейсон не имел представления, как долго он находится в этой крошечной камере. Он помнил, что засыпал и просыпался пять или шесть раз, но это не помогло определить, сколько прошло дней на самом деле. Не было сил пошевелиться, да и желания тоже. Даже для того, чтобы просто опять не заснуть, требовались запредельные усилия.
Никто не приходил к нему, но он знал, что они где-то рядом. Наблюдают за ним. Изучают его.
Мерзавцы ввели в его голову зонды, чтобы видеть, что там происходит. Он нащупал маленькие твердые бугорки под кожей, проведя рукой по бритому, но уже поросшему щетиной затылку. Два — возле макушки. Другие два — посредине лба. По одному за каждым ухом, и еще один — побольше — на шее.
Он попытался сковырнуть их ногтями, но только расцарапал кожу до крови. Зонды находились слишком глубоко, чтобы их можно было удалить.
«А может быть, ты просто не захотел это делать. Вспомни, они же способны воздействовать на твой мозг».
Урчание в животе заглушило попытки внутреннего голоса что-то добавить к сказанному. Голод разрывал внутренности Грейсона, словно пытающееся вырваться на свободу живое существо.
Наплевав на осторожность, Пол схватил один из пакетов, вскрыл вакуумную упаковку и начал жадно заглатывать безвкусную питательную смесь. Он уже потянулся за добавкой, когда желудок вдруг болезненно сжался. Грейсон едва успел добраться до унитаза и изверг из себя все, что только что проглотил.
Смыв за собой, он вытер лицо и попытался привести себя в порядок без помощи раковины и зеркала. Открыв одну из бутылок, он полоскал рот и сплевывал в унитаз до тех пор, пока не исчез отвратительный кислый вкус блевотины.
Вторую порцию Пол ел уже медленнее. На этот раз желудок принял пищу.
Вероятнее всего, прошла неделя заточения. Или две. Но вряд ли больше. Находясь в камере, трудно следить за течением времени. Только еда и сон — больше никаких занятий. Ему
Никто из «Цербера» не заходил к нему, но и сказать, что он оставался в одиночестве, тоже было нельзя.
Кто-то разговаривал с ним, в его голове звучал чей-то шепот, слишком тихий, чтобы разобрать хоть слово. Это был не тот циничный, насмешливый внутренний голос, к которому привык Грейсон. Того голоса больше нет, его заглушили другие.
Пол пытался не замечать этот постоянный шепот, но от него было невозможно защититься. Он одновременно и отталкивал, и притягивал к себе, казался то грубым насилием, то приглашением к разговору. Жнецы пробивались к нему сквозь пустоту космоса.
Каким-то образом Пол догадался, что стоит только сосредоточиться, и он начнет понимать их слова. Но он не хотел понимать. Изо всех сил старался не понимать, потому что иначе все будет кончено.
С каждым часом шепот становился все громче, все настойчивее. Но мысли Грейсона все еще оставались его собственными мыслями, несмотря на ужасное устройство, введенное «Цербером» в его голову. И он решил сопротивляться до конца, насколько это в человеческих силах.
— Помнится, вы утверждали, что трансформация продлится не больше недели, — сказал Призрак доктору Нури.
Они наблюдали за Грейсоном через односторонне прозрачное окно в потолке его камеры. Кай Лэнг пристроился в тени у стены так, что был почти незаметен.
В дальнем углу комнаты команда доктора Нури собралась возле голографического экрана. Компьютер отслеживал и регистрировал все, что происходило в камере: дыхание Грейсона, его пульс и мозговую активность, температуру тела и воздуха в комнате, изменения электрического, гравитационного, магнитного полей.
— Вы же сами просили меня действовать осторожнее, когда мы едва не потеряли его при имплантации, — напомнила она.
— Я просто хочу убедиться, что все идет нормально.
— Временные рамки довольно условны. Наши исследования показывают, что внушаемость и скорость изменений сильно зависят от самого пациента.
— Он сопротивляется, — одобрительно заметил Призрак. — Борется со Жнецами.
— Удивительно, что он продержался так долго, — добавила доктор Нури. — Я недооценила его упорство и силу воли, не учла их в своих расчетах.
— Его многие недооценивали, — отозвался лидер «Цербера». — Именно поэтому он и был одним из лучших агентов.
— Мы можем искусственно ускорить процесс, — предложила Нури. — Однако это скажется на результатах. Возможно, он опять впадет в кому.
— Слишком рискованно.
— Дайте ему наркотик, — подсказал Кай Лэнг, внимательно слушавший их разговор. — Мы ведь привезли с Омеги красный песок.
— Это должно сработать, — сказала доктор после недолгого раздумья. — Тесты показали, что наркотик не повлияет на саму технологию Жнецов, но он может ослабить защиту Грейсона, сделать его более внушаемым.