Возмездие

Карпишин Дрю

Санак ухватился за эту деталь:

— Ублюдок решил замести следы. Это точно его работа.

— Попробуй поискать в Сети. Я хочу получить копии всех его сообщений за последний месяц.

Саларианец решительно затряс головой:

— Землянин хитрый. Зашифровано. Не восстановить.

— Совсем ничего?! — гневно и разочарованно воскликнула Ария, все-таки дав выход эмоциям.

— Н-нич-чего, — заикаясь от испуга, ответил техник. — Может быть, адреса. С кем говорил. Единственная надежда…

— Ну так сделай хоть

это! — рявкнула азари. — Отыщи всех, с кем он поддерживал связь. Понятно?

Саларианец с трудом проглотил слюну и кивнул, не в силах произнести ни слова.

— Приберите здесь все, — добавила азари, выходя из спальни. — И ради всего святого, накройте Лизелль чем-нибудь.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Сознание возвращалось к Грейсону постепенно. Долгое время он находился на границе между сном и бодрствованием, то возвращаясь в действительность, то вновь проваливаясь в забытье.

Во рту у него пересохло. Он попытался сглотнуть, но добился лишь сухого мучительного кашля в воспаленном горле, почти полностью перекрытом распухшим языком. Потом попытался открыть глаза — и тут же зажмурился, ослепленный ярким светом. Но и теперь Пол чувствовал, как это сияние давит на опущенные веки, стараясь проникнуть в мозг. Он попытался отвернуться и только теперь понял, что не может пошевелиться.

Адреналин хлынул в кровь, вымывая из нее остатки транквилизатора, и Грейсон окончательно пришел в себя. Он лежал голый на холодной жесткой поверхности. Его руки были прижаты к бокам широким ремнем, стягивающим локти и запястья. Лодыжки и колени также оказались связаны.

Еще три ремня — на бедрах, талии и груди — надежно удерживали его в неподвижности.

Он снова открыл глаза, прищурившись, чтобы хоть как-то защититься от яркого света. Попытался осмотреться, повернуть голову, но и она оказалась надежно закреплена. Ремешок под подбородком туго стягивал челюсть, так что Грейсон не мог открыть рот и позвать на помощь. Впрочем, он и не рассчитывал, что кто-то спасет его.

«На этот раз убежать не получится, — понял Пол. — „Цербер“ сделает с тобой все, что захочет».

Волна паники захлестнула его, он отчаянно забился, напрягая мышцы и извиваясь в тщетных попытках освободиться от пут.

— Так ты только покалечишь себя, — раздался у него над ухом чей-то голос.

Освещение заметно потускнело, и Грейсон увидел склонившегося над ним Призрака, одетого в обычном своем стиле: дорогой черный пиджак и белая рубашка с расстегнутым воротником.

«Лизелль?..» — хотел спросить Пол, но смог лишь что-то неразборчиво прохрипеть и обессилено откинул голову.

— Скоро ты все узнаешь, — пообещал Призрак, так что осталось неясным, расслышал ли он вопрос.

Когда лидер «Цербера» выпрямился, Грейсон сумел разглядеть большую лампу, установленную под потолком. Такую же, какие бывают в операционных.

Сейчас она была выключена, но тот невыносимо яркий свет наверняка исходил от нее.

В комнате были еще какие-то люди. Он различал звуки шагов, заглушающие негромкое гудение аппаратуры.

Он скосил глаза сначала в одну, затем в другую сторону, стараясь разглядеть как можно больше, пока снова не включили лампу. Краем глаза он заметил достаточно деталей, чтобы догадаться, что находится в операционной или в лаборатории. Справа от него прошел к мониторам мужчина в длинном белом халате.

Призрак стоял слева, заслоняя собой большую часть комнаты. Но за его спиной все же виднелись какие-то странные и пугающие медицинские приборы. А затем опять вспыхнул свет, заставив Грейсона вновь закрыть глаза.

— Вот мы и встретились, — сказал Призрак.

Полу не оставалось ничего другого, кроме как прислушиваться к его голосу. Тон был спокойный, почти безразличный. Но Грейсон слишком хорошо знал Призрака, чтобы дать себя обмануть.

— Ты, наверное, хочешь узнать, что случилось с азари? — продолжал тот. — Она умерла. Быстро и без мучений, если это тебя утешит.

«Нет, не утешит, вонючий ублюдок!»

Он старался дышать глубоко и размеренно. Что бы ни случилось, он не позволит Призраку насладиться своим страхом, отчаянием или бессильным гневом.

— Должно быть, ты беспокоишься и за Кали Сандерс, — добавил главный «цербер» после долгой паузы.

«Этот сукин сын наблюдает за твоей реакцией, — догадался Грейсон, — играет с тобой. Успокойся и не дергайся. Не дай ему ничего такого, что можно будет потом использовать против тебя».

Он слышал шаги других людей — врачей или, скорее всего, ученых, щелчки выключателей, негромкое гудение компьютеров. Временами улавливал обрывки разговоров, слишком тихих, чтобы разобрать хоть слово.

— Мы не тронули Кали, — признался наконец Призрак, догадавшись, что Грейсон не предоставит ему возможность поразвлечься. — И не собираемся. Она нас не интересует, и я не убиваю землян без особой необходимости.

«Боже, какое благородство!»

— Теперь о том, почему тебя привезли сюда, почему оставили в живых. Нет, я не стану пытать тебя, это не удовлетворит мою жажду мести, хотя, не стану отрицать, у меня была такая идея. Я же все-таки обычный человек.

Он засмеялся и похлопал Грейсона по плечу, как отец, наставляющий сына.

— Человечеству нужны герои — или мученики, на худой конец. Но большинство людей не рвется в добровольцы. И все-таки кто-то должен жертвовать собой ради всеобщего блага.

Свет опять потускнел, и Пол увидел склонившуюся над ним женщину. На ее невыразительном лице не отразилось ни злорадства, ни сочувствия, когда она подсоединяла пару электродов к вискам Грейсона.

Потом она отошла, и над ним опять склонился Призрак.