Возмездие
Шрифт:
– Ну, и кто тут кому жало сворачивать собрался?
Скрепин медленно обернулся, посмотрел мутными глазами на Дементьева, так же медленно перевел взгляд на Куленина, спросив:
– А это кто?
Василий, икнув, удивленно произнес:
– Участковый?!
И тут же крикнул:
– А кто, капитан, позвал тебя? Мамаша, что ли, бумагу накатала? Так мне плевать и на нее, и на ее бумаги. Че? Забирать будешь? Давай, коль документ имеешь. Мне лично все по херу! Понял, мент?
Балбес кивнул головой:
– И мне… это… по херу все!..
Дементьев выслушал пьяный лепет спившихся мужиков, вздохнул:
– Вижу, для нормального разговора подготовка требуется. Не хотелось бы, а придется.
Скрепин вновь обернулся к участковому:
– Ты че лепечешь, в натуре?
– Пасть вонючую закрой, ошибка природы!
– Че? Кто ошибка? Я ошибка?
– И ты, и твой дружок!
Скрепин перевел взгляд на Куленина:
– Слышь, Василь? Это мы с тобой ошибка природы. Нет, ты понял, как мент поганый нас опускает?
Дементьев повысил голос:
– Вижу, придурки, вы совершенно не врубаетесь, с кем разговариваете?! А ну встать!
Скрепин вдруг набычился. Поднялся со стула, взял в руку нож:
– Не надо меня злить, мент! Я предупреждал.
Куленин явно испугался:
– Ты че, Скрепа? Завязывай. У него ствол.
Но собутыльник Куленина уже ничего не слышал и не соображал. Качаясь, он двинулся на капитана. Дементьев не стал ждать, пока Балбес начнет рассекать воздух ножом. Он нанес короткий удар Скрепину в пах. Балбес охнул, нож упал на пол, Скрепин завалился на бок к радиатору батареи системы отопления, вращая расширенными, красными, как у быка, глазами. Андрей воспользовался моментом, снял с карабина наручники, приковал Скрепина к батарее, ударив ладонью по лбу:
– Вот так, недоносок, посиди пока, отдохни.
Повернулся к перепуганному Куленину:
– Ну что, Вася, займемся тобой?
Куленин дернулся к стене. Но неудачно, зацепившись за стул и так плохо державшись на ногах, он загремел на пол, врезавшись головой в дверку холодильника. Поджал под себя ноги:
– Слышь, участковый, не надо меня бить!
– Не надо? Как это не надо? Ты будешь оскорблять меня, оскорблять погоны, власть в моем лице, а я должен все это выслушивать не реагируя? Какая же я тогда власть?
– Это все водка, участковый! Мозги затуманила, нес че ни попадя, ни хрена не думая.
– Ты и сейчас плохо соображаешь. Встать!
– Не-е, бить будешь.
– Буду! Если не оторвешь свою задницу от линолеума. Встать, сказал!
Куленин поднялся, нервно прикрывая одной рукой пах, другой физиономию.
Дементьев приказал:
– Раздевайся до трусов!
– Че? Как это до трусов? Зачем? Ты че задумал, в натуре, участковый? Не дамся! Лучше убей!
– Совсем с ума сошел! Ты что, идиот, решил, что я петушить тебя собрался?
– А на хрена ж тогда раздеваться?
– Да, мозги у тебя серьезно набекрень
– А не обманываешь?
– Быстро, сказал!
Куленин сбросил тапки, мятые старые засаленные спортивные штаны, грязную майку. Качаясь, прошел в ванную.
Дементьев остановился у порога:
– Включай воду! Холодную!
Куленин выполнил распоряжение Андрея и вскоре завопил:
– У, бля, холодно!
Дементьев усмехнулся:
– Давай, давай, помойся. Мыло возьми, мочалку. Из-под струи не выходить!
– Ну изверг, участковый!
– Поговори еще!
– Че говорить? Хочешь, чтобы я, как Карбышев, в льдину превратился?
– Ты даже о Карбышеве знаешь?
– В школе учили.
– Мылься!
– Может, без этого?
– С этим! От тебя воняет, как от ишака. Хоть отмоешься. Давно не купался?
– Не помню!
– Плохо! Человек должен следить за собой.
– Да ладно тебе.
– А еще нормальный человек должен вести себя по-человечески. Уважать старших, заботиться о матери, семью кормить, а значит, работать. А ты, насколько мне известно, тунеядствуешь. Паразитируешь на шее матери-пенсионерки, деньги у нее отнимаешь, избиваешь.
Куленин взвизгнул:
– Так это она тебя сюда направила?
– А какая тебе разница? Ты мойся, мойся.
– Да задубел я, начальник!
– Ничего, генералу Карбышеву гораздо хуже было, но он все выдержал, не сломался. А мать твоя меня не посылала. Зря, конечно, но не хочет, чтобы сыночка в милицию загребли да за хулиганку годика на три на нары определили. Жалеет чадо свое.
– Как же! Пожалела! Тогда как ты здесь оказался?
– Ну, объясняться перед тобой я не обязан, но если так хочешь узнать, скажу. Слишком вы с дружком громко орали. На улице слышно было. Ну что, помылся? Или еще постоишь под душем?
– Помылся.
– Одежда чистая есть?
– Есть! В шкафу! В комнате!
– Тогда закрывай кран и мухой в комнату! Но только в комнату и сразу же на кухню. Впрочем, улизнуть из квартиры я тебе по-любому не дам. Вперед!
Выключив воду, схватив полотенце, протрезвевший Куленин выскочил из ванной, оставляя за собой мокрые следы. Переоделся, вернулся на кухню. Встал у холодильника.
Дементьев указал на стул:
– Присаживайся, Вася! Теперь поговорим.
От батареи раздался голос Скрепина:
– Ты че приковал меня? Отпусти!
Дементьев ответил:
– С тобой, Балбес, отдельный разговор будет, и не здесь!
Скрепин сплюнул:
– Тьфу, бля, попал!
– Вот это точно. Попал ты по полной. Но пока молчи и приходи в себя.
Балбес замолчал.
Дементьев достал из папки, которую всегда носил с собой и которую оставил на тумбе, войдя на кухню, чистый лист бумаги, шариковую ручку. Отодвинул бутылку, стаканы, тарелки, сигареты и пепельницу на угол стола, положил лист с ручкой перед Кулениным: