Возле ада
Шрифт:
Народ оживился:
– Слушай, а повторить это можно?
– Блин, полноценное журналистское расследование!
– Ты прикинь, какой репортаж будет!
– На пулитцеровскую премию!
– В нью-йорк таймс!
– А чертовки горячие там водятся? Что б фотки поэффектней, а?
"Журналистское расследование, чот ржу. Лавры разделить со мной никто не желает? Потащусь я в эту дыру, как же. Прям, с разбегу".
Вечером закадрил пяток сочных тёток на мамбе, кто-нить да клюнет, написал Машке, что приедет на день позже, чем на самом деле, и завалился спать. Жизнь удалась.
Спал плохо.
2.
–
Обернулся на выходе в тамбур:
– Планы изменились.
Мужички присвистнули хором:
– Круто изменились! Не боишься эл-а подхватить?
"Синдром ЛА? Не боишься. Агнищевцы сто лет про него знали, не такой уж и новый синдром".
Это теперь из каждого утюга: "очередной случай зафиксирован", "медицина бессильна", "учёные в растерянности". Бггг... После того, как за границей волну погнали, мол, как это так, мы, такие гуманные и просвещённые в эту отсталую страну, в этот не выговариваемый AGNISHEV мусор и ядерные отходы шлём? Мало того, с некоторых пор и депортируемых беженцев через Агнищев везут. Опять из каждого утюга: "Вышедший за пределы страны, всемирный убойный цех! Транзитом идут или оседают?" Да кто ж их знает? Они же через ад идут! Не нравится, добро пожаловать в объезд. Ещё транспорт волшебный есть, самолёт называется. А уж после того, как выяснилось, что тренировочные военные базы не один год базируются на заброшенном полигоне... Такая буча пошла. Чего вы шумите-то? Миротворцев тренируют. Ржака, точнёхонько рядом с адской тюрьмой. Вокруг неё ров, три ряда колючки и поле вспаханное...
Поезда длинные, вагоны опломбированные. Что в них? Кто будет досматривать? Сопроводительные документы в порядке, границу свободно прошли. Это ж не помидоры, не луковицы голландских тюльпанов! Когда идёт такой поезд, опломбированный через всё страну, значит, ему надо, по делу идёт.
"Ачтотакова? Базы, как посольства - чужая территория. Ад с ними открыто сотрудничает, а он вне политики. Аборигенам тем более в неё лезть без интереса. Когда между полигоном и тюрьмой химические заводы замутили на ненашенских технологиях, местным стали перепадать и пестициды зомбической силы, и удобрения, от которых клубника растёт с арбуз величиной, и рабочие места. Дворниками да грузчиками, ну и ладно, и то хлеб. Подумаешь, чужие военные. От своих-то и вовсе никакого толку. Ада хватит на всех".
Да пустое всё. Покричали и забыли, когда очередная кардашьян выложила в инстаграм очередное селфи со стороны филейной части.
Коромысло "агнищев-VS-просвещённый мир" кивало в обе стороны к взаимной выгоде: тамошняя гуманизация обернулась умножением числа местных предприятий. Даже религиозное бла-бла пошло в дело: "Вы, журналисты, говорите, что безнравственно тупо скидывать на территорию чужой страны все проблемы, которые дороговато решать в своей? Но разве мы сбрасываем их не на территорию ада? Разве ад не един для всех? И наконец, разве это мы, люди создали такой удобный вариант? Покайтесь, еретики! Атеисты, поклонитесь творцу всего сущего! Вот вам, получите: разве не ад, является лучшим доказательством бога!"
В Агнищеве одобрительно встречали подобные заметки. Нечего простых людей хаять. Здесь живут простые работяги, но и своя гордость у них есть. Продукция под знаком А&А, совместное производство Агнищев&Ад, много десятков лет является знаком качества. И на экспорт идёт. Пусть не велик ассортимент, но не так уж и мал. Обувь кожаная, куртки, сумки. Шубы. Мука костная. Колбасы, мясо там разное, сыровяленое, деликатесное. Всё
"Дорога, дорога, осталось немного я скоро приеду домой".
Так вот, про синдром ЛА, ложная асфиксия. По-научному - ЛПФА, летальная прогрессирующая фантомная асфиксия. В шутку расшифровывают - "личка из ада", не хочешь, а прочитаешь.
Плохая штука, спору нет. Заболевание быстротекущее, летальное, но что хуже всего - непонятной этиологии. Фантомное заболевание. Нет признаков реального удушья, аллергического отёка, изменений в лёгких.
Симптоматика психическая - склонность к уединению, снижение работоспособности, уменьшение социальных контактов. Вначале апатия, затем нарастающее беспокойство. Больной словно пытается стряхнуть что-то с шеи, с головы, постоянно трогает их, умывается пустыми руками...
В последней фазе людей с синдромом ЛА находили царапающими горло до крови, насквозь, хрипящими, запускающими пальцы под ключицы, между выломанных рёбер. Расшаривать ЛА в газетах и блогах с недавних пор запретили. Умно. От запретов слухи множатся.
В пределах города, на подъезде к вокзалу небо заволокло маревом. Химический комбинат дымит день и ночь.
Весь Агнищев утыкан трубами. От них тепло зимой, от них вонь круглый год. Местные по запаху скажут, откуда дует ветер и как погода переменится. Трубы цилиндрические и конические, шириной основания подобные холмам. Кирпичные, бетонные, железные, с лестницами и без, украшаемые флагами по праздникам, и гирляндами на Новый год. Дымят на открытых пустырях, парят на огороженных заводских территориях. Сами печи в аду.
"Экология - швах, конечно. Но ЛА тут ни при чём, иначе у стариков бы прогрессировал, а это заболевание косит почти всегда средний возраст, у молодых бывает".
Его с Агнищевым-то не вдруг связали, потому что в самом городе ЛА не зафиксировали ни разу. Но действительно, все заболевшие местные, либо побывали здесь.
Раньше людей с приступом ЛА в пригороде находили. Да там и закапывали поглубже, от греха. После того, как железная дорога на четыре стороны света раскинулась, синдром ЛА успевал разъехаться на закорках своих носителей по всей стране и за её пределы.
"Между прочим, с радиационным фоном в Агнищеве всё прекрасно! Сколько раз приезжали замерять в воздухе, в стоках, и ничего! А если несёт чем, - окей, несёт, - лишь дымом и тухлятиной, палёным всяким".
Правда, этих замеряльщиков всякие шарлиэбдо с рожками изображали, подписав: у нас тут своя атмосфера...
"И чо? Америку открыли? Ржака. Все знают, как такие дела делаются".
Тоннель. Плавное замедление... Приехали.
Громкоговоритель исторгнул несколько фирменных нот гимна, микшированных с блеяньем, треском пламени и бульканьем котла.
Металлический голос:
– Агнищев приветствует жителей и гостей возле ада!
Живой, бойкий:
– Семечки! Пирожки горячие!
Возле ада время, определённо, стоит на месте.
Выход со всех приходящих поездов на подземную, нижнюю платформу. Как бы заведомо с расчётом на гостей, приехавших в одну сторону. И таковые были в количестве. Ангищенский район испокон веков - зона лагерей. В самом городе находится исторический памятник, поныне действующая пересыльная тюрьма. Её клиенты, пригнувшись, руки за голову, трусцой бежали на Ноль Сортировку в пустые отцепленные вагоны, ждать ночной подкидыш, адский поезд.