Вождь из сумерек - 2

Ярославцев Николай

– Бодрен, ради всего святого… - Едва слышно, выговорил Стас, с трудом шевеля враз пересохшими губами. – Я не могу потерять его. Леха да он, вот и все что связывает меня с моим миром. Ты же должен понимать…

Леха смотрел на эльфа дикими глазами.

– Не верю! – С ненавистью крикнул он прямо в лицо эльфа. – Не верю во всю эту вашу лобуду. Не верю!

Рухнул на колени и сгреб Толяна за отвороты волчовки.

– Толян! Братуха! Разводишь нас? Кончай придуривать.

Гладко выбритая голова парня

моталась из стороны в сторону.

– Леха, прекрати истерику…

– Толян, Стас ждать не будет. Без тебя уйдет. Копытами звенит.
– Глаза у Лехи дурные, влажные.

– Прекрати!

Отодвинул упирающегося друга рукой и присел рядом. Отвернул волчовку и накрыл рану на просторной груди рукой.

«Хорошо, что не срезень, а бронебойная… - Подумал он. – Ранка, как от «Макарова». Иначе располосовало бы на половину груди».

Прошла минута, другая… Мозг работал, как метроном, отсчитывая секунды. Ощутил в ладони покалывание.

Счастлив Леха. Может позволить себе все, что угодно. Даже закатить истерику. Сорваться до эмоций, до слез. Кричать и задыхаться от ярости и бессилия.

Привязался к простодушному братку с, по-детски, наивными глазами, под волчовкой которого таилось, несмотря на все его глуповатое естество, отзывчивое и доверчивое сердце. Верное и преданное.

И что тут можно сделать?

Ладонь огнем горит. Уже не иголками, клинками рвет в куски.

Удивительно, как крепко сидит жизнь в этом сердце. Стрела прошла впритирку с ним, а оно, это самое бестолковое Толяново сердце, трепещется под ладонью. Крепок парень! А чем поможешь? Еле заметно вздрагивает обнаженная грудь.

Леха, сдерживая дыхание, скрипит зубами над его ухом.

– Толян…

И, словно услышав, Лехин шепот открыл глаза. Поморщился болезненно, чихнул…

– Леха, братуха… - Шевельнулись синюшные губы. – Колбасит меня, командир. Холодно. Такая непруха!

Купава всхлипнула, зашмыгала носом. Но зареветь, завыть по бабьи, не решилась. Прижала туго сжатые кулачки к лицу и раскачивается из стороны в сторону.

Стаса и самого бросило в дрожь. На лице холодный пот. Течет со лба, забирается под повязку. Липкий, соленый. И едкий, как кислота. Разьедает невидящие глаза.

Отвалился в сторону и уронил голову на колени.

А Леха мнет, охаживает Толяна своими лапами по спине.

– Развел, развел нас…. Страху нагнал, а сам только отдохнуть прилег. Толян, братишка!

Щурит Толян, не привыкший к нежностям, глаза. Мямлит, что-то нескладное и невразумительное в ответ.

Раскидывая, глазеющих на это чудо воев, к Толяну лезут Груздень с Войтиком. Хитрый Хруст затаился за их спинами и, улучшив удобный момент, скользнул между ними к Толяну.

И наверняка, вышибли бы снова из него дух, если бы не вмешался Зорень.

Окинул строгим взглядом,

ошалевших от радости, друзей и укоризненно покачивая головой, распорядился.

– Груздень.…И ты Войтик. Берите Толяна на руки и несите его в мой шатер. А то я начинаю думать, что если ему от стрелы не суждено было умереть, так от ваших нежностей уж точно помрет.

Толян окончательно потерялся.

– Я бы лучше с пацанами. – Промямлил он.

– Исключено! – Решительно поддержал конязя Стас. – Исполнять без пререканий. И не волновать. А то его чувствительная душа не выдержит и покинет вместительное и уютное тело. Вопросы? Вопросов нет! Тогда бережно и нежно…

– Пацаны, я сам… - Робко отбивался Толян, с опаской поглядывая на руки Войтика. – Командир, ты только меня подожди. Я малехо оклемаюсь… и как новенький.

– Куда я без тебя? – Постарался успокоить его Стас. – Не бери в голову.

– Такая подляна, пацаны, приключилась. Бодрен, с меня простава. Вернемся с командиром, поляну накрою. Вообще реально получилось! По максимуму!

– Командиру поляну накрывай. – Смутился принц. – А я, как ты говоришь, сегодня не при делах. Рядом постоял с задумчивым и умным видом.

Толяна провожали до самого шатра. Парень явно страдал от повышенного к себе внимания и чувствовал себя явно не в своей тарелке. И только в шатре вздохнул с облегчением.

Груздень и Войтик даже в шатре не дали встать на ноги. Бережно уложили на коняжескую постель и сели рядышком, по-крестьянски сложив руки на коленях.

– А, может, я лучше с тобой, Войтик? – Попросил Толян, смущенно отводя глаза. – Зореня согнал с дачки…

– Выздоравливай, Толян. – Успокоил его конязь. – Без крова не останусь. Груздень приютит.

И повернулся к Стасу.

– Не могу понять, как все-таки дружина в несколько сотен мечей, не замеченной, прошла через весь лагерь к твоему шатру..

– Это как раз совсем не удивляет.

– Дорога? – Спросил Бодрен, переглядываясь с Рэдэльфом.

– А что же еще? – Равнодушно пожал плечами Стас. – Груздень, приюти нас на время в своем шатре. Пусть Толян отдыхает. И выставь у шатра караул.

Груздень, не ответив, кивнул головой и коротко взглянул на Хруста.

Воевода тут же скрылся за пологом.

– Вождь, позволь и мне уйти. Надо порядок в стане навести. Раненых обиходить, убитых похоронить. Тебе шатер поставить.

– Да, конечно, воевода. Ступай…

И уж у самого воеводского шатра их догнал запыхавшийся Леха.

– А тебя где носило?

– Знаешь, Стас, никто не видел и не слышал, как прошли эти ребята. – Леха неопределенно кивнул головой, считая что и так все понятно. – Ну, не могли они пройти не замеченными мимо боевого охранения. Не могли.… Хоть один бы, да сумел крикнуть. Сам все проверил.