Вождь из сумерек - 2

Ярославцев Николай

Мечи засияли и налились жаром. Вниз ударило жаркое пламя.

 Картинка из недавнего сна.

 Разрастается в глазах крохотное рубиновое пятнышко. Лопаются от жара глаза. И это уже было.

Знакомый, поросший диким бурьяном,

пустырь и тонкая ниточка реки, зажатая глубоко внизу прибрежными скалами. Вверх по скалам тянутся вековые сосны. Нестерпимый запах хвойного леса.

А это еще зачем?

Хорошо бы искупаться и полежать на разогретом солнцем берегу. Пацаном, помнится, туда и обратно переплывал без отдыха в самом широком месте и, даже, на спинке.

Валится вниз, в пропасть. Нет не пустыря, не реки.

Глючит от жары.

Звездная дорога, протоптанная его стаей. Впереди Лобастый. Застыл, слегка повернул к нему свою голову на могучей шее, и нетерпеливо ждет, издавая грозные звуки.

Жар заполнил мозг. Сорвал рукой повязку, не выпуская меча и вонзился в бушующее ласковое пламя. Плещется огонь, речная волна, шуршит отшлифованной веками галькой.

Как звали того деда, который могилки на земле не нашел? Почай? Верно. Дед Почай.

Но ребята зря за ним увязались.

Пламя нежно и бережно ласкает избитое усталое тело. Над головой черное небо. Или бесконечный космос. И звезды. Подними руку и снимай, как елочные игрушки. Летят мимо, спешат куда то. А может

это он торопится?

Звездная дорога. Его дорога. Ждет стая. И старый вожак оглядывается. Перебирает на месте могучими лапами. Удара которых не выдерживает даже матерый лось. Запрокинул голову и поет такую знакомую и такую радостную песню, настойчиво и протяжно, призывая на кровавую охоту.

«Но это уже без него. – Лениво подумал он и равнодушно усмехнулся. – Прости дружище, но кончилась моя охотничья тропа!.

Лобастый, словно услышав его, сорвался с места и исчез, уводя стаю на веселую охоту. Осталось только пламя, которое нежно покачивает его в своих объятиях.

И небо в россыпях уносящихся звезд.

Черное, вязкое, пугающее…

Не небо. Глаза! Черные и бездонные. А в них ненависть и радость… радость от его бессилия.

С трудом поднял вдруг ослабевшие руки с мечами почтенного Ровина. Языки пламени плеснулись в эти злобные глаза.

И все исчезло. Остался только этот всепоглощающий огонь, уплывающий в крохотную рубиновую точку.

Конец второй книги.

Каменск-Уральский

2006