Возгарка I
Шрифт:
Ещё бабушка успела запечь треску с картошкой, помидорами, перцем, чесноком и специями. Та получилась такой сочной и ароматной, что слюна наполняла рот быстрее, чем я успевала её глотать.
Ну и куда же без селёдки под шубой? Этот салат тоже готов, хотя аппетита у меня никогда не вызывал. Правда сейчас я так проголодалась, что с удовольствием бы запустила ложку в нагромождение свёклы, картошки, моркови…
На кухню забрать заказ вошла Анна – старшая из моих сводных сестёр, и единственная в этой семье, кто никогда не вытирал об меня ноги.
– Ярочка, что случилось? – белокурая красавица обеспокоенно провела рукой по моей спине. – Ты так поздно вернулась, с подружками заигралась?
Я кивнула и постаралась больше не всхлипывать. Рассказывать о том, как заблудилась, не хотелось. Анна хорошая подруга, но говорить при бабушке уж точно не стоит, она меня выгораживать не станет, всё сыночку расскажет, а если узнает отчим, без розог гарантированно не обойдётся. При маме он никогда меня не бил, но после того как…
Дверь скрипнула, соседский мальчишка притащил взбитое масло: у нас самих на всё про всё рук не хватает, так что отчим обеспечивает занятостью и его семью. Отец у нас на конюшне работает, лошадок постояльцев обихаживает.
– Чё, Ярка-доярка, ревёшь? – ухмыльнулся пацан, будто его собственная сестрёнка – королевна и коровье вымя никогда не трогает. – Правильно! Аминка сказала, у тебя в лесу со страху чуть кукушка не улетела.
– Гостек, ты это о чём? – бабушка повернулась к порогу, перестав перчить куски рыбного филе.
– Так она ж потерялась! – с готовностью выдал меня мальчишка. – Её девчонки часа три всем табором отыскать не могли, потом визжала, как резанная, вот и разыскали. Лепетала, что её волки чуть не загрызли.
– Неправда! – возмутилась я, бросив взбивать яйца. – Всего один волк! И я просто испугалась, он даже не гнался за мной… – мой голос оборвался, будто срезанный кухонным ножом.
Или гнался? Ничего не понимаю…
Меня внезапно снова как-то нехорошо повело. Голова закружилась, руки вцепились в край столешницы, потому что ноги держать перестали: всего на какое-то мгновение, но я чуть не грохнулась, испугав Анну, которая спешно шагнула ко мне.
– Ты чего это, солнышко? – заглянула она мне в лицо с тревогой.
Ну а я неприязненно покосилась на Гостека.
Кошмар какой, не хватало ещё так подставиться перед этим придурком… он же на всю Нова-Затоку прославит…
– Несносная девчонка, ты что заблудилась? – дорогая бабуля вытерла руки о передник и схватила меня за плечо.
Я выдернулась.
– Отстаньте! Не ваше дело!
– Ах ты ж, зараза, ещё огрызается! – наступала она. – Ну, погоди, Войтех узнает – такую взбучку огребёшь!
Стиснув зубы, я продолжила браздать венчиком в миске.
– Ярочка, почему сразу не сказала? –
– Потому и не сказала, что огребу, – пробурчала я. – Ань, не надо, ладно? – я остановила попытку меня утешить.
Долго посмотрев на меня лазоревыми глазами, сестрёнка кивнула и поставила тарелки с кружками на поднос.
Чуть позже, переворачивая лопаткой шкворчащие котлеты, я невольно снова задумалась о сегодняшнем приключении в лесу. Кто же меня напугал? Собака или волк? Почему так трудно сосредоточиться и вспомнить? Если волки начали подходить так близко к городу, наверное, нужно сообщить старосте. Да и собака вполне могла быть из одичавших, а это не лучше.
Но как я смогу объяснить, почему не различила даже масти? Придётся соврать, что было слишком темно. Хотя ведь, правда уже сумерки наступили, а в лесу ещё и деревья тень создают. Может, я потому никак не могу вспомнить ничего толком?
– Яра! Котлеты! – возопила бабушка.
Вздрогнув, я быстро-быстро стала переворачивать уже начавшие чадить шматки фарша. Прикусив губу, искоса посмотрела на хозяйку кухни: та гневно сдвинула брови и била скалкой по ладони. Похоже, взбучку от отчима я получу даже не двойную…
* * *
– Вот как сейчас помню, – вещал подвыпивший дед Яхим, – семьдесят шестой шёл, три года мы уже этих мурадцев били – живых и мёртвых, – а они никак не кончались. Настырные, сволочи, силов нет! Полки их эти, как их, орты, через Малое морюшко-то переправлялись прямяхонько на диоклийские бережки. Пролив они себе заграбастать хотели, чтоб единолично со всех пошлину стрясать. Странные ребята, я вам скажу, вот наши все под знамёнами идут, а эти казан тащат, будто ятаганами тебя нашинковать да сварить угрожают.
– Хорош заливать, дед, – кузнец дунул на пенную шапку и пригубил из кружки.
– Не, пущай вещает, – возразил ему шорник. – Интересно же послушать, как деды воевали. Ты, дедуль, рассказывай, я тебе ещё пенного поставлю.
– Так вот, говорю, странные ребята. Строй не держат, вопят, по следам своей конницы бегут, кто во что горазд вытворяют, а как-то ж своего добиваются. Нас с братишками тогда в полон взяли, клыкастые допрашивали, мозги выворачивали. Ну, повезло мне, да, последним я в яме остался. Вытащили, по рукам связали, и дожидаться у шатра своей очерёдности посадили…
Он промочил горло, покряхтел и продолжил:
– Потом у них там чего-то произошло, бегали, кричали на своём, не до меня караульным стало. Я по-тихому верёвочку-то перетёр, да думаю, если враг отвлёкся и не следит за тобой, надо действовать немедля, только тихо, чтоб поздно было, когда хватятся. Ну я и утёк – да сходу в нашу ставку. Братков, правда, не спасли, зато языка взяли. Вот тут уж мы сами с ним такого понаделали, вспомнишь – страх берёт. Отомстили, значит, за братишек.
Рассказ старика я слушала краем уха, гораздо больше внимания уделяя заполненным доверху кружкам и стараясь не расплескать их.