Воздушные

Боброва Екатерина Александровна

— Пей, не бойся, — улыбнулась Лили, — оно конечно на вкус не очень, но зато сразу полегчает. Его ректор по собственному рецепту делает. На моей памяти, он двоих студентов угощал этим напитком. Правда, после лечения сразу отчислил их из академии. И это правильно, боевой маг должен либо уметь пить, чтобы не валяться без памяти, либо не пить вообще.

«Как странно, — подумала Ксения, делая осторожный глоток из бокала, — кого-то за пьянку отчисляют, а меня после нее в академию приняли».

После душа, ну или может после выпитого лекарства, девушке действительно стало значительно лучше.

Она оделась в заботливо предоставленный ей Лили запасной форменный костюм, благо, что роста они были примерно одинакового. Узкие обтягивающие штаны серого цвета скрывались под широкой юбкой длиною до щиколоток. С четырех сторон на юбке были сделаны разрезы до середины бедра. Далее шла серая рубашка из мягкой ткани с уже привычными двумя разрезами на спине, скрытыми складками. С ее плеч спадали широкие куски ткани черного цвета, скрывая под собой рукава. Шарф Ксении не выдали, и она повесила подарок Хранителя поверх рубашки, чтобы хоть как-то разнообразить строгость студенческой формы. Еще влажные волосы закрутила узлом на затылке.

Одевшись, девушка постучала в дверь напротив, где жила ее соседка.

— Заходи, — раздался из-за двери приветливый голос Лили.

Ксения распахнула створки двери и вошла в комнату, полную копию ее собственной, вот только хозяйка смогла навести здесь домашний уют с помощью милых вещиц, привезенных из дома.

— Сейчас помогу тебе с прической, и побежим на обед. Потом разберемся с твоей одеждой и учебниками. Вечером покажу академию.

Не переставая болтать Лили усадила Ксению на стул и ловко убрала ее волосы спиралью, закрепив их вверху деревянной заколкой.

— У нас дружная группа и ребята все хорошие, сама увидишь. В этом году набрали восемь человек. Вот только, — Лили закусила губу и серьезно посмотрела на Ксению. И сразу стало понятно, что внешнее легкомыслие — это лишь ширма, за которой прячется серьезная личность, привыкшая задавать правильные вопросы и легко складывать из ответов полную картину событий, — это, конечно, не мое дело, но Астианой-тауч так просто не становятся. Ты можешь мне не рассказывать, почему принц разорвал помолвку, и мое отношение к тебе от этого не изменится. Но вот остальные. Для них ты — тауч, отвергнутая, порченная. Боюсь, тебе нелегко здесь придется.

Ксения тяжело вздохнула. Очень не хотелось терять доверие этой девушки, ей, действительно, не хватало сейчас обычных друзей. Она так устала ждать подвоха от каждого встречного, а все попытки сблизиться с кем-нибудь, натыкались на ядовитые жала предательства. Но пока она не научится защищаться сама, ей придется избегать тесного знакомства с любым магом.

— Я не могу об этом говорить, — извиняюще улыбнулась девушка, — но поверь, я не сделала ничего плохого. Просто так получилось.

— Я верю тебе, — кивнула Лили, и Ксения могла поклясться, что каждое ее слово взвесили и пропустили через детектор лжи, — но для других твои слова будут лишь звуком. На тебе нет обручального браслета, и даже то, что ты — гостья из-за грани мира, не улучшит отношение к тебе окружающих, Астиана-тауч.

Итак, ее снова макнули лицом в грязь. Горечь обиды затопила девушку. Пусть ее вины в случившемся нет, но, похоже, ей придется нелегко, столкнувшись

с всеобщим презрением. Вот попадись ей сейчас под руку одна венценосная особа, она точно бы ему все крылышки пообрывала. Жаль только, что достойная месть для водяного пока не вырисовывается. Топить его просто смешно, оторвать что-либо невозможно, разве что розовой краской облить. Интересно, как отнесется его мокрейшество к смене имиджа?

Столовая оказалась просторным светлым залом с высокими стрельчатыми окнами, в которых до самого горизонта видна была голубая синева моря. Сегодня оно было спокойное и тихое, как ягненок.

Весь зал удобно разгородили невысокими туманными стенами на сектора, по одному для каждой группы. Пока девушки шли по широкому коридору мимо облачных арок, сквозь них доносились приглушенные голоса и смешки обедающих студентов. Войдя в одну из арок, они очутились в секторе своей группы. Разговоры за столом сразу стихли, и Ксения почувствовала себя неуютно под внимательным прицелом сразу семи пар глаз. Семь таких разных и все же чем-то похожих, из-за одинакового цвета глаз, воздушных дружно встали, приветствую вошедших.

— Нужно представиться, — прошептала за ее спиной Лили.

— Меня зовут Ксения, хм, Леди Ксения, — неуверенно проговорила девушка, стараясь исправить неловкость самой ослепительной из своих улыбок. Но на ее попытку отреагировали странно. У половины группы глаза заледенели презрительным высокомерием, остальные засмущались и опустили глаза вниз. Однако все воздушные изобразили изящный поклон в сторону девушки.

— Садись уже, — подтолкнула Ксению в сторону стола подруга. Обед прошел в тягостном молчании. Под тяжелыми взглядами мужчин, девушка чувствовала себя не в своей тарелке. Лили так же молчала, погруженная в раздумья, а первой разбить повисшую над столом тишину, Ксения не решалась.

Девушки шли по коридору в сторону хозяйственного сектора, когда Лили, наконец, спросила: «В твоем мире, кто главней?»

— Сложный вопрос, — задумалась Ксения, — руководят в основном мужчины, но и женщины в правительствах есть. В семье — по-разному. Бывает, что и жена слово сказать поперек мужа не может, но чаще — наоборот. А вообще, у нас — как бы равноправие.

— Какой странный мир. Мы же разные, как можно пытаться равнять мужчину и женщину. У каждого своя сила и слабость. Вот мы, Леди, никогда не станем использовать свою власть над мужчинами без серьезных причин. Ведь тогда и воздушный получит право применить свою власть к той, что дала ему повод для этого, — Лили остановилась и внимательно посмотрела в глаза Ксении, — ты улыбаешься незнакомым мужчинам. Зачем?

Ксения пожала плечами. Что она могла ответить — что так привыкла, что в ее мире легкий флирт — это норма, что зачастую даже тесные отношения между мужчиной и женщиной не ведут ни к каким обязательствам. Только как это объяснишь в двух словах.

— Ты улыбкой даешь надежду тому, кого даже не мечтаешь видеть рядом с собой.

Так Ксению не отчитывала даже мама во времена ее юности. Но спорить бесполезно. В чужой монастырь со своим уставом не лезут, а чувствовать себя провинциальной дурочкой, впервые попавшей на светский прием, Ксении больше не хотелось.