Воздушные
Шрифт:
— Так стар я уже, лорд Стерлех, — доверительно наклонился к нему Жур, — память моя не шибко вспоминать горазда, вот и боюсь подзабыть чего, если с середки сказывать начну. Уж лучше с самого начала.
— Как же, забудет он чего, старый хмырь, — раздраженно подумал про себе Элисдэйр, — когда ему еще выпадет такой шанс поиметь воздушного «на побегушках».
— Бабка моя, — неторопливо начал рассказ брат Жур, дождавшись, когда над костром повиснет ожидаемая тишина, — известна на все горы своим целительством. Не одного грейфа она на ноги поставила. Да затворница уж больно большая. Сколько снежных бурь не выходит из хижины. Так, пешком вкруг прогуляться и тотчас же назад возвращается. А вот раньше, когда первые внуки только появляться у нее стали, ох, и была она
Тишина в пещере прерывалась лишь неторопливым рассказом брата Жура, даже воздушые и те не смогли избежать завораживающего очарования рассказа.
— Выспросила моя бабка у ледяных фигур, когда к дракону лучше в гости наведаться, чтобы хозяина дома не было. Да, только, похоже, ледяные посмеяться вздумали или в игру свою сыграть захотели, так что думается мне, хозяин дома оказался. День ее не было, к вечеру приползла на стоянку, чуть жива. С тех пор молчуньей и стала, слово за день промолвит и то хорошо. Да волосы ее в память о той встрече в белый цвет окрасились. Чешуйку-то она с собой прихватила. И правда знатный подарок вышел. По всем горам слово доброе о нашем мастере пошло. Да вот беда. Серьгу обручальную, моей невесте обещанную еще при моем рождении, обронила она в той пещере. И не выбрать мне невесту, до тех пор, пока сережка не вернется ко мне.
Брат Жур печально опустил голову, и Ксения почти поверила в его искренность, если бы не хитрый блеск, который он прятал в глазах, бросая исподтишка взгляды на зардевшуюся внезапно сестру Прыгу.
Судя по скривившимся лицам воздушных, задание оказалось не из легких. Грейф жестом фокусника достал из кармана стеклянный шар, прошептал над ними пару слов и шар засветился, показывая зрителям панораму гор.
— Мы здесь, — лекторским тоном поведал Жур, тыкая кривым пальцем в шар, — а пещера вот тут, недалече, — и он провел линию вдоль замелькавшим под его рукой изображением гор.
— Как говорится, одно крыло там, другое здесь, — ухмыльнулся брат Грыз.
После отлета воздушных, грейфы еще немного посудачили о крылатых, но к общему мнению так не пришли. Хорошо, что хоть к девушке не приставали с расспросами, деликатно обходя тему непонятного для них обручения против воли невесты.
А Ксения пыталась разобраться в своих чувствах. Глупое сердце непонятно отчего вдруг заныло в тревоге за летунов. Как они там, ночью, одни, против ледяного дракона. Ведь это из-за ее побега, лорд был вынужден добывать брачную серьгу брата Жура. И вся злость куда-то испарилась, уступая чувству вины.
— Что запечалилась, девочка, — подсела к ней грейфа, чье морщинистое лицо и мудрые глаза, говорили о прожитых годах, — дай-ка я тебе лучше погадаю, судьбу твою узнаю. Глядишь, и сердце твое поуспокоится. Поверь, старой Виже, — и она тепло улыбнулась девушке, отчего ее блеклые от старости глаза, засияли золотистыми смешинками.
Ксения с любопытством смотрела на сестру Вижу, которая выкладывала перед ней по кругу ледяные фигурки, вырезанные с поразительным мастерством. Кого здесь только не было. Вот эта, высокая женская фигура с короной на голове напомнила ей Снежную королеву, а это — был явно король, рядом с ним стоял дракон, потом шло непонятное колесо или это было
В центр Вира бросила прозрачный ледяной кубик. Потом, наклонившись, ловко схватила Ксению за руку и не успела та даже глазом моргнуть, как капелька ее крови заалела на верхней грани кубика. Девушка затаила дыхание в ожидании чуда. И оно не заставило себя долго ждать. Капелька начала просачиваться внутрь кубика и вскоре заклубилась внутри него красным туманом, окрашивая все грани алым цветом. Как ожившая игрушка, он начал медленно вращаться вокруг своей оси, потом покатился по кругу, замирая на доли секунды возле той или иной фигуры. Иногда эти остановки сопровождались яркими вспышками, после которых цвет кубика становился все бледнее и бледнее. И вот уже абсолютно прозрачный ледяной куб замирает в центре.
По мере его движения Вижа хмурилась все сильнее. А бусинки, которыми были украшены пряди ее светло-коричневых волос, постукивали друг о друга в такт покачиваний ее головы. Сердце Ксении сжалось от непонятной тревоги.
— Как странно, — после продолжительного молчания произнесла грейфа, — я совсем не вижу твоей судьбы. Как будто ты чужая здесь.
— Все, вот вас и раскрыли, господин разведчик, — внутри у Ксении все заледенело от ужаса.
— Тебя не вижу, — продолжала разглядывать фигуры прорицательница, — но вот про твои отражения на других, рассказать смогу. Понимаю, что это мало, но таково видно желание Тсар. Два сердца жаждут быть с тобой, одно — лед, второе пламя. Пламя — двулико, лед — расчетлив.
— Нда, не везет мне в любви, — усмехнулась про себя Ксения, — это из той оперы, когда вроде мужики вокруг красивые, да только зубастые слишком, так и норовят отобедать бедною мной.
— И тот и другой принесут тебе много бед, — виновато покосилась на нее Вижа, — в пламени ты сгоришь, а во льду замерзнешь.
— Чудненько, — развеселилась вдруг девушка, — направо пойдешь, погибель найдешь, налево — коня потеряешь. Будем идти прямо, и искать третьего, нормального. Да, только, кто же меня отпустит, — с тоской вздохнула она про себя.
— Многих ты встретишь на своем пути, и многие захотят заставить тебя испить именно из их чаши судьбы.
— И даже известно почему — мрачно подумала Ксения.
— Путь твой извилист и опасен будет, но тот, кого ты выберешь, в награду тебе два сердца подарит, да и перевал тебе откроет не простой, высокий, до самого неба.
— Это как? — удивилась девушка
— Не ведаю, — грустно улыбнулась ей Вижа, — мне ведь не твой путь показали, так, лишь верхушки перевалов отметили.
Уставшая девушка с благодарностью закуталась в предложенную ей мягкую шкуру и задремала, привалившись к теплому боку брата Грыза. Разбудили ее самым бесцеремонным образом, просто подняв и поставив на ноги. Ксения так и стояла, покачиваясь, с закрытыми глазами. Ей было холодно со сна, она зябко ежилась под шкурой и мечтала о теплой постели, ругая себя за свой же идиотизм, из-за которого вынуждена была провести практически бессонную ночь на камнях
Наконец, ее любопытство пересилило сонный организм, и она смогла разлепить заспанные глаза. Девушка вздохнула с облегчением. Перед ней стояли, окруженные радостными грейфами, воздушные. Да, уж, вид у них сейчас был далек от обычной элегантности. Взъерошенные волосы, чумазые от копоти лица. «Жарили они, что ли, этого дракона» — сонно удивилась Ксения. Одежда была вся в мелких прорехах, как будто ее обладатели побывали под обстрелом ледяной шрапнели. Зато лица светились самодовольством. От адресованной ей, многообещающей ухмылки Стерлеха, Ксению всю передернуло, и ее воображение быстренько нарисовало живописные образы наказаний, возможно уже приготовленных для беглянки. Ей стало плохо. Ноги подкосились, и Ксения уселась обратно на свое место у костра.