Воющий мельник
Шрифт:
Врач с отвращением посмотрел на Хуттунена, снова полистал журнал, прочитал про себя несколько подчеркнутых мест и продолжил:
— Их реакция в критических ситуациях ослабевает, они ведут себя как дети, не отдавая себе отчет в происходящем. Часто у таких людей наблюдается неряшливость, они могут пачкать стены испражнениями, есть их и тому подобное.
Доктор повернулся к санитарам с вопросом, проявляет ли данный пациент подобные симптомы.
Санитар постарше затушил бычок в цветочном горшке и произнес:
— Насколько мне известно, говна он пока не ел.
Хуттунен протестовал —
— Если начнешь выступать, мы тебя размажем по кабинету, — сказал санитар помоложе. — Так ведь, доктор?
Доктор кивнул. Он пристально смотрел на пациента.
— А теперь постарайтесь успокоиться. Я, конечно, понимаю, что ваши нервы сейчас немного пошаливают.
Хуттунен думал — будь он на свободе, завалил бы этих троих дураков одним ударом.
Доктор продолжал пересказывать статью, но теперь больше для себя, чем для санитаров и пациента.
— Шоковые реакции, порождаемые сильными телесно-психическими переживаниями, воздушные бомбардировки и разрыв тяжелых гранат, обрушение зданий и ближние бои, в которых большую роль играет бессознательный страх смерти, также могут вызвать телесные и психические нарушения. Среди телесных нарушений наблюдаются потеря зрения и слуха, психогенная анемия и слабость мышц, среди психических — заторможенность, помутнение рассудка, амнезия, которые могут привести к полному помешательству. У некоторых шоковый психоз проходит быстро, хотя после него некоторое время может наблюдаться сильная усталость, бессонница и склонность к кошмарным видениям. У других шоковый психоз замедляет реакцию и позднее,в сложных жизненных ситуациях, дает о себе знать.
Доктор прервался, внимательно посмотрел на Хуттунена и, как будто обращаясь в пустоту, спросил:
— Не напоминает ли вам жужжание мельницы бомбардировщик?
— Ну, мельница-то не такая громкая, — раздраженно ответил Хуттунен. — Во время войны я ни разу не попадал под бомбежку, если вы, доктор, это хотели спросить.
— Шоковый психоз часто бывает вызван высоким внутричерепным давлением и требует длительного лечения. Могут остаться последствия. Человек, испытывавший подобные вещи, больше не способен воевать ни на передовой, ни в ополчении. А ведь работа мельника очень ответственная. Представляю себе — надо следить за зерном и за всей машиной одновременно.
Хуттунен ответил, что работа мельника не труднее любой другой.
Доктор, не обратив внимания на его слова, стал зачитывать очередной абзац:
— Часты случаи, когда пациенты, пережившие шок и полностью выздоровевшие после ухода с военной службы, испытывают экономические трудности. В этих и других конфликтных ситуациях они реагируют нервозно. В таких случаях приступ нервозности вызван ослаблением организма пациента или новыми жизненными обстоятельствами, не имеющими отношения к военной службе.
Доктор отодвинул газету в сторону.
— Я точно определил ваш диагноз. Вы душевнобольной, маниакально-депрессивный со слабой нервной системой и неврастенией. Причина всего — военный психоз.
Доктор
— Я вас понимаю, вам было нелегко. Здесь написано, что вы иногда воете, особенно зимой и по ночам. Еще вы изображаете животных… С этим нам еще предстоит разобраться, особенно с вашим вытьем. За свою практику я не встречал пациентов с такой сильной склонностью к вою. Обычно они или плачут, или мочатся.
Врач поинтересовался у санитаров, выл ли пациент.
— Я не слышал. Пока. Но если начнет — сразу доложим.
— Пусть воет.
Повернувшись к Хуттунену, врач добавил:
— Вот, дружочек, теперь у вас есть особое разрешение выть здесь. Надеюсь, вы не будете злоупотреблять этим в ночное время, а то другие пациенты могут впасть в панику.
— У вас я выть не стану, — произнес Хуттунен упавшим голосом.
— Прошу вас, кричите, войте во весь голос. Я придерживаюсь теории, что по звукам, издаваемым пациентом, можно сделать заключение о его болезни.
— Не буду. Не хочется.
Врач принялся уговаривать:
— Прошу вас, попробуйте, прямо здесь. Очень интересно послушать, как вы воете, когда у вас появляется такая потребность.
Хуттунен спокойно и твердо ответил, что он не сумасшедший, ну, может быть, немного не как все. За это время он увидел тут гораздо более странных людей.
Врач снова принялся протирать стекла очков.
— По мне так ваши очки уже чистые, — раздраженно добавил мельник. — Что за необходимость их все время тереть?
Доктор поспешно водрузил их на нос.
— Это безобидная привычка, повторяющаяся реакция, вы не понимаете!
Врач дал знак санитарам, чтобы те увели мельника в палату. Они схватили пациента за руки и выволокли в коридор. Тычками в спину санитары заставляли его идти быстрее.
Хуттунена уложили на койку. Дверь захлопнулась, ключ в замке грозно щелкнул.
глава 15
За эти дни Хуттунен окончательно убедился, что в ближайшее время его из больницы не выпустят, и неизвестно, выпустят ли вообще. Он попытался еще раз встретиться с врачом, но тот его не принял, только прописал лекарства, которые толстый санитар затолкал ему в рот.
Хуттунен думал о своей красной мельнице в Суукоски, вспоминал Розу Яблонен и прекрасное лето, которое осталось по ту сторону решеток. Ему стало очень тоскливо.
Хуттунен попытался заговорить с товарищами по палате, но сумасшедшие ничего не понимали. Только с Хапполой он мог время от времени тайком перешептываться.
Шли дни. Чувство безысходности усиливалось.
Хуттунен лежал на кровати не вставая и думал, какой странный поворот сделала его судьба. Он мерил глазами решетки на окнах: это они холодно и наверняка отгородили его от мира. Человеку их не раздвинуть, а дверь на замке. Хуттунен пытался разведать, возможно ли убежать через столовую, но там всегда дежурили несколько санитаров, что усложняло задачу. Других вариантов не было. Хуттунен уже начал думать, что на своих ногах он из чертовой больницы не выйдет, а после смерти его перенесут в трупную, где молодцеватый патологоанатом разрубит его тело на куски нужного размера для составления медицинского заключения.