Войны мафии
Шрифт:
Баз пожал плечами. Эйлин выразительно посмотрела на него.
— Вам необычайно повезло, доктор. Так и быть, завтра я подвезу вас на работу. В благодарность за это... — Она приподняла брови, приглашая мужа строить догадки.
— Представить тебя миссис Риччи?
— Как ты догадался?
Глава 9
Теперь, имея работу, она должна была подобрать себе берлогу по вкусу. Что бы ни говорила она отцу, ей до чертиков надоело присматривать за матерью, оставлявшей вдоль Парк-авеню двойной следочек с либеральным
— Ты куда-то собираешься? — спросила Мисси. Ей редко случалось по воскресеньям вставать так рано. Она стояла в дверях спальни Уинфилд в светлом домашнем туалете из желтого органди в цветочек, сплошные оборки и кружева. — Ты, случайно, не переезжаешь? — В ее голосе появилась тревожная, трагическая нотка.
Дочь прислушивалась к ее голосу с насмешливой жалостью, понимая, что Мисси одновременно и рада от нее избавиться, и стыдится своей радости.
— Дорогая, тебе незачем переезжать. Здесь всегда будет твой дом.
Дочь со щелчком заперла чемодан. Она села на край кровати и посмотрела на Мисси. Слово «мафия» в оригинале, по-арабски, означает «гибельная отвага». У лошади мафии есть и огонь, и норов, и править ею опасно. Уинфилд вспомнила, какой норовистой кобылкой была ее мать, своевольная, ослепительная, с вызывающим смехом, с тем душком порочности, сводящим с ума мужчин.
Сегодняшняя Мисси в амплуа заботливой мамочки злоупотребляла засахаренными клише всех слезливых фильмов эпохи «Звезды Далласа» и «Иллюзии жизни».
— Я просто решила упаковать зимние вещи, мама. Если я найду квартиру себе по карману, ты первая об этом узнаешь.
— О деньгах не беспокойся: заплатит отец.
Сначала — «не уезжай», потом — «отец все оплатит». Слишком примитивно, даже для Мисси. Уинфилд встала и с раздражением подумала, что выйти из спальни ей удастся, только протискиваясь мимо матери.
Мисси обняла ее за плечи.
— Наверное, не стоит называть тебя моей маленькой девочкой? — произнесла она тем же сладким, фальшивым тоном.
— При моем росте — пожалуй, нет.
Уинфилд решила сократить этот порыв сентиментальности. Она осчастливила мать коротким, крепким объятием, от которого Мисси жалобно охнула, клюнула ее в щеку и скользнула вниз по лестнице, направляясь в комнату, которую Чарли использовал в качестве кабинета, когда жил с ними.
Здесь были единственные средства связи, которым доверяла Уинфилд: техник из «Ричланд» раз в неделю проверял все аппараты на наличие «жучков». Десять часов утра — слишком раннее время, чтобы надеяться застать Банни бодрствующей. Но в Бостоне есть служба факсов, той связи, передающей сообщения адресату в любое время, даже в воскресное утро. Уинфилд нацарапала короткую записку: "Бан, обязательно позвони мне завтра (в понедельник) в офис. У. Р.".
Она включила факс и сунула листок с запиской. После сигнала о завершении передачи она порвала оригинал на кусочки и сунула клочки бумаги в карман. Потом открыла панель, за которой накапливались копии всех передаваемых бумаг.
Именно так она обнаружила копию эссе, которое
При оборудовании телевизионных студий и кабельных сетей самой сложной является не техническая сторона, а политическая. Электронное оборудование и программы — не проблема для «Ричланд», владеющих несколькими студиями видеозаписи и огромной фильмотекой из продукции Голливуда.
Но доступ к спутникам? Это уже политический вопрос. Поэтому в туманный воскресный полдень Чарли Ричардс спешил на сборище весьма одиозных фигур, которое должно было состояться неподалеку от международного аэропорта Талсы, на территории национального парка.
Выставку мошенников, как заметил Чарли, украшал своей персоной секретарь госдепартамента по вопросам коммерции. Господин, сидевший позади него, был, кажется, одним из крупнейших голливудских воротил, но эти люди так часто возникали из небытия и тут же исчезали, что трудно точно определить их статус. Чуть дальше расположилась шайка конгрессменов и два сенатора.
Чарли еще раз огляделся, когда поднимался на подиум к микрофону. Ему нужно было проникнуться тем же чувством могущества, исключительности, что звездной пылью поблескивали на плечах собравшихся. Но вместо этого он чувствовал себя испачкавшимся, словно высвободившись из объятий драгоценного Чио Итало. Сдерживайся. Прекрати это.
Он почти отпрянул назад, прочь от микрофона, таким сильным был внезапный приступ отвращения. Но Чио — преступник, он десятилетиями оплачивает убийства, извращения, пороки, подкупает, платит взятки. Он поселил гниль в самом сердце системы, как глист, отравляющий в первую очередь приютившую его плоть, а потом, сквозь нее, прогнившую, прорывающийся наружу. А эти откормленные выскочки — только приспешники. Душок коррупции, как туман, вьется над их головами. Но их намерения никогда не были преступными, разве нет? Они просто хотели жить хорошо.
Чарли сделал глубокий вдох и с усилием сглотнул слюну.
— Господин секретарь, — начал он, — господа сенаторы, высокочтимые гости. Перед вами — база последнего государственного искусственного спутника. Он стоил миллиард долларов. Торжественно обещаю вам — он не передаст ни единой серии из «Я люблю Люси!».
Через семь минут, посреди одобрительных аплодисментов Чарли удалось ускользнуть, так что к трем часам он попал в Ла-Гардиа. В пять он пересел в маленький гидроплан и к шести был у Стефи.
Гидроплан, покачиваясь на волнах, остановился у пристани. Небо к востоку налилось синевой, густой, как индиго.
Чарли еще не вполне отключился от мыслей о сегодняшней встрече в Талсе. Что на уме у этих жирных, холеных котов, когда перед ними Чарли Ричардс? Кем они его считают? Лощеной марионеткой, порождением изобретательного ума Чио Итало Риччи? Безупречно выдрессированным псом на поводке финансового босса?
А на кой черт ему беспокоиться, о чем они думают? Ему нужна их поддержка — о'кей, это он уже купил. Работа закончена. Конец файла.