Войны мафии
Шрифт:
Он поднялся на пятьдесят девятый этаж, нашарив в заднем кармане брюк предмет, похожий на футляр для очков. На цыпочках он подкрался к двери, которую указал ему наставник, и постучал.
Агент Чио заверил его, что дежурный будет один. Замок щелкнул, на пороге появился щуплый молодой китаец, не старше двадцати лет.
Кевин со щелчком открыл крышку газового баллончика. В воздухе разлился резкий запах. Кевин направил газовый баллончик в лицо китайца и резко толкнул кнопку вниз, стараясь не дышать.
Он втащил дежурного в тамбур, вкатил ему
Поток кондиционированного воздуха овевал лицо Кевина. В зале было градусов на десять холоднее, чем в коридоре. Он подошел к окну и, глядя на раскинувшийся внизу Сингапур, наконец обрел внутреннее равновесие. Свою работу — взлом и проникновение — он выполнял успешно. Теперь очередь братца Керри.
Кевин криво ухмыльнулся. Братья отлично забавлялись, изображая пару «хороший мальчик» и «плохой мальчик». Так уж сплелось в семейном орнаменте — есть хорошие Риччи, а есть плохие.
Идет большая игра. Сегодняшнее задание подсказало ему, что за фарс происходит вокруг. Задолго до последнего Рождества Чарли Ричардс подцепил где-то слушок, что последняя всемирная биржевая паника в октябре 1987-го была организована «большой четверкой» из Токио. Случайность? Чарли решил разобраться и обратился к единственному человеку, который мог выяснить это для него, Чио Итало.
Кевин посмотрел на свои руки, затянутые в прозрачные резиновые хирургические перчатки. Заставь они его выполнять конторскую работу, как братца Керри, он бы быстро взбесился. Но бывали времена, когда семейные поручения пугали его до смерти. Уж слишком много от него порой зависело.
Что, если он не сумеет добыть нужную для Эль Профессоре информацию и все провалит? У него пересохло во рту до кондиции песка Сахары. Неудача бесповоротно утвердит Чарли во мнении, что Кевин бездарный головорез. Это также повредит карьере Керри — не очень-то хорошо быть братом-близнецом такой бездарности.
Кевин взглянул на часы. Четверть первого. В его распоряжении немножко меньше шести часов. Из другого заднего кармана он достал еще один черный футляр, чуть побольше сигаретной пачки. На нем была надпись: «Тинкмэн».
Думай, приказал он себе. Думай о том, как схарчишь кузена Чарли в один прекрасный день. Думай, как закувыркается он со своей башни и весь вид оттуда будет — твой. Из неудавшегося близнеца, безмозглого бандита, ты превратишься в босса...
Нахмурившись, Кевин подумал, что тратит понапрасну лучшее время своей жизни.
Глава 6
Гости разъезжались. Солнце, не заслоняемое более высокими зданиями, все еще роняло почти горизонтальные лучи на террасу Ричланд-Тауэр, а улицы внизу уже окутали сумерки.
Винс Риччи весь вечер заигрывал с хорошенькой девушкой, которую привел с собой Керри. Присутствующие уже обсудили его поведение. Женщины редко говорили Винсу «нет». И эта тоже никуда
Двоюродный брат Эл, работавший менеджером в Атлантик-Сити, невзначай прошелся мимо — проверить, не слишком ли он набрался. Винс был слишком разборчив для безоглядного пьянства. Но всякий раз, когда ему казалось, что его лишили чего-то, принадлежащего ему по праву, он обнаруживал склонность к затяжным кутежам.
Кузина Пэм, жена рок-продюсера, подошла к Винсу.
— Молись, чтобы он не заметил, что ты натворил, — прошептала она, указав пальчиком в сторону Чио Итало, стоявшего наверху, у лестницы. Божество пугающей близости. Винс насмешливо сморщил нос. Он распахнул дверь, ведущую с террасы в какое-то внутреннее помещение, и вошел, надеясь, что Пэм отвяжется от него. Но она вошла следом за ним.
Предположение, что любой сицилийский мужчина, пусть и старик, может упрекнуть племянника в том, что он ведет слишком активную сексуальную жизнь, звучало смехотворно. Ухмыляясь, Винс протянул руку и ущипнул за самое соблазнительное местечко. Она отшатнулась.
— До чего блудливые ручонки!
— Остальное еще хуже. — Улыбка Винса погасла. Он запустил обе пятерни в свои густые черные кудри. — Кто назначал тебя моим ангелом-хранителем сегодня, Пэм?
— Кто-нибудь должен присмотреть, чтобы то, что у тебя в штанах, не вылезало наружу, — отрезала Пэм.
Ее голос звучал очень низко, как виолончель. Это задело какие-то струны в душе Винса. Он подумал, что брак с Тони, себялюбивым повесой, не принес ей много радости в постели. Пэм давно уже заигрывала с Вин-сом, но осторожно, прикидывая, как бы ей вскочить на подножку и при этом не угодить под колеса. — Знаешь, Винс, ты настоящее животное.
Он прищурился.
— Вероятно, на твой вкус это самый лучший комплимент?
— То, как ты обращаешься с Ленорой, — бесчеловечно!
Пэм взяла резкий, обвинительный тон, но Винс заподозрил, что негодование кузины связано скорее с тем, что он больше не прикасается к ней и Пэм не может придумать, как его к этому побудить.
Из всех Риччи у нее единственной был безусловный художественный талант. Раньше Пэм рисовала обложки для пластинок и магнитофонных кассет по заказу мужа, теперь взяла на себя всю работу с музыкальными группами: дизайн костюмов, тексты песен и так далее.
Винс расслабленно, но с кошачьей зоркостью наблюдал за попытками Пэм склонить его к развитию флирта. Рассерженная, она нравилась ему гораздо больше. Еще немного, и она станет почти переносима. Наверное, приятно было бы потискать ее самым немилосердным образом.
— Винс, с чего ты взял, что это твои жены не могут иметь детей? Это не они виноваты, а ты.
Удар, направленный в лицо Пэм, скользнул по плечу, она отлетела к стене. Быстро восстановив равновесие, она выпрямилась и уставилась на Винса глазами, горящими ненавистью. Вот в таком настроении она ему нравилась больше всего.