Война
Шрифт:
— А что ему ещё остаётся делать? В противном случае выбор между позором и пулей в висок. Вот только когда мы привезли погибших на броненосец, никто не возражал, потому, что знали свою вину. Я не собираюсь устраивать шум и судебные разбирательства. Поставленной цели я уже достиг, матросы и офицеры будут думать, поэтому сегодня мы заберём тела наших товарищей и завтра будем их хоронить всем экипажем, если у вас нет других планов по этому вопросу.
— Мне что, ещё вопросами похорон всяких матросов заниматься?!
— Ваше Превосходительство! Это не "ВСЯКИЕ"! Это матросы самого героического корабля флота, который за первые дни войны уже пустил ко дну ДВАДЦАТЬ
— Ну, ладно, не придирайтесь к словам! Лучше расскажите, кто вам дал право устраивать бойню в нейтральном порту?!
— Удивительно, но именно этот вопрос, слово в слово мне задал командир французского стационера. И отвечу Вам так же, как ответил ему, что мы с Вами видимо вкладываем разный смысл в термин "НЕЙТРАЛЬНЫЙ ПОРТ", если до меня там уже больше суток высаживаются японские войска, в этот "НЕЙТРАЛЬНЫЙ ПОРТ" входит японская эскадра и под угрозой устроить расстрел прямо в порту вынуждает русские стационеры выйти с рейда, после чего их расстреливает и они вынуждены были затопиться. И после всего этого порт называется НЕЙТРАЛЬНЫМ?! Удивительно такое слышать!
— Но вы ведь утопили там нейтральные суда!
— Отнюдь! Ни одного невиновного судна я не топил! Суда не занятые перевозкой военной контрабанды мы не тронули. Даже не препятствовали уходу японского парохода "Юнг-Ми", а суда перевозящие военную контрабанду могут либо задерживаться призами, либо уничтожаться на усмотрение командира корабля. Так как для меня было важнее привести в непригодность порт Чемульпо и затруднить высадку японских войск, я принял решение использовать их затопление, для блокирования фарватеров.
— Ну, а английский пароход без груза, зачем вы его утопили, там ведь не было никакой контрабанды!
— По личной настоятельной просьбе командира английского стационера мистера Бейли!
— Что за чушь! Когда он даёт интервью и утверждает обратное?
— Есть куча свидетелей, что до потопления этого судна ко мне на борт поднялся мистер Бейли, и устроил безобразную сцену, когда я отказывался это сделать.
— Но капитан судна тоже утверждает, что вы потребовали от него задолго до этого покинуть судно и даже угрожали и стреляли.
— Случайный выстрел мелкокалиберной пушки практическим снарядом, матрос не знал, что она заряжена, вот и случился казус. Если бы мы стреляли, вы же сами видели, как мои канониры стреляют.
— Но вы же не будете отрицать, что говорили ему, чтобы он покинул судно и договаривался с английским крейсером о вывозе команды?
— Знаете, капитан был сильно пьян и боюсь просто не очень понимал о чём идёт речь. Мы действительно подходили к нему и предупреждали, что очень опасно брать контракты на перевозки в зоне военных действий, что это крайне рискованно и может ему для безопасности лучше покинуть район боевых действий на военном корабле, а не на беззащитном торговом судне.
— Но он утверждает обратное!
— Это его проблемы, вы не находите? У меня свидетелей целый экипаж, и что мне слова какого-то пьянчуги капитана?
— Но это ведь англичане! И английское судно!
— Вы, извините, Ваше Превосходительство, позвольте уточнить, кому присягали, русскому Императору или английской Королеве?!
— Не забывайтесь!
— Я не забываюсь! Я просто озвучиваю вопрос, который возникнет у каждого думающего человека, который узнает о нашем
— Ладно! Давайте ваши бумажки и можете быть свободны! — Николай сделал пару шагов, положил на стол рапорты, отошёл обратно и остался стоять. От лица Старка уже можно было смело прикуривать, Витгефт едва сдерживал довольную ухмылку, Эбергард сидет с каменным лицом, думаю, что он внутри уже очень сожалел, что оказался в команде Старка. — Вам что-то не ясно? Или у Вас есть какие-то вопросы?
— Один. Ваше Превосходительство! Когда будет назначен суд?
— Какой суд?! Вы же сами пообещали не выносить сор…
— Я имею ввиду призовой суд, ведь без его решения юридически принять в состав флота японские корабли нельзя!
— Это ещё почему?
— Потому, что так гласят законы Российской Империи.
— А! Я понял! Вам денег захотелось!
— Вы прекрасно знаете, что средства мы перечисляем в распоряжение благотворительного фонда, который занимается попечением о нуждающихся моряках и их семьях. А про себя могу сказать, что за все годы службы к моим рукам не прилипла ни одна казённая копейка, о чём могу присягнуть на святом писании и пройти любые проверки! — Старк аж взвился и перешёл на визг:
— Это на что вы тут намекаете?!
— И где вы увидели намёк?! Я сказал о своей честности, кого и каким образом моя честность может опорочить? — Тут до него дошло, как он сам себя выставил, Витгефт просто тихо умирал, чтобы не смеяться в голос, заперхал в кулак. Я шепнула Николаю, что кажется, хватит и валить отсюда надо! Старк всё-таки взял себя в руки:
— Если это всё у Вас, я Вас больше не задерживаю!
— Честь имею! — Козырнул Николай и мы вышли…
"Ну, ты и дал! Так с адмиралом разговаривать!" "Варенька! Ты кажется многого не понимаешь. Да, он мой начальник, но при этом и он и я дворяне, так, что при любом раскладе мы равны! Из твоих рассказов я понял, что у вас это совсем выродилось! Даже Император всего — лишь первый из дворян. Вообще, от этого иногда такая дурь происходит, как то, что Старк не пожелал передавать приказ для "Новика", который посчитал глупым. Вот примерно так, то есть адмирал — конечно начальник, но по сути он не сверху надо мной, а рядом, просто выше немного… А я то думаю, чего ты так распсиховалась перед аудиенцией у Старка…" "Ладно! Что дальше делать будем?…"
А дальше мы вернулись на корабль. Мелкая мерзостная натура Старка проявила себя в том, что он услал разъездной катер, а просить у него его адмиральский катер моветон. Вообще, если он вызывал и на его катере доставили, то на нём же и должны отвезти обратно, но это на совести начальника, а её тут не ночевало. Мы попросили вызвать наш катер, а пока на нас обрушились офицеры флагмана, с расспросами, как мы потопили броненосцы. Где захватили крейсера и так далее. Пока пришёл наш катер, нам пришлось на палубе проводить импровизированную пресс-конференцию…
А дальше закрутила суета. Отец Пафнутий умчался решать вопросы похорон. Новицкий с Клоповым и Кнюпфером усвистали в завод договариваться с испытаниями торпедного аппарата и договориться с использованием крана, чтобы переставить кормовую пушку на место левой ютовой, как-то само получилось, что все смирились, что у нас будет ещё один торпедный аппарат. У нас тоже хватало суеты. Умница Феофан смотался в госпиталь и принёс записку от Машеньки, как она рада нашему возвращению и что у неё всё хорошо, но сегодня у неё смена и она отпроситься не сможет. Боцману наутро нужно подогнать к борту все наши плавсредства, оба катера, два вельбота и три шлюпки.