Война
Шрифт:
— Добрый вечер, — с облегчением крикнули нам в ответ. Это был другой патруль нашего полка.
Офицеры потолковали между собой. Затем патруль Рейхарда ушел вправо.
— Черт побери, — сказал Фабиан. — Мы тут не останемся.
Мы снова двинулись туда, откуда раньше пытались спуститься вниз.
По темному лугу вдруг побежали красноватые блики. Мы обернулись. Горел амбар — то ли на другой стороне Мааса, то ли на нашем берегу, на выдающемся вперед высоком мысу.
Мы уселись на плащ-палатке — опять на той же горке под кустом шиповника. Дождь тихо шумел в траве. По пригорку редкими клочьями стлался туман.
— Нет смысла торчать здесь, — сказал Фабиан. — Туман не скоро рассеется, а нам до десяти нужно попасть в роту.
Мы зашагали к деревне, поднялись на возвышенность. Внизу в лощине насыпали брустверы, устанавливали орудия.
— Что это значит? — сказал Фабиан. — Видно, здесь побывал не только наш патруль? Не могли же они просто так копать.
Мы зашагали по лощине. Вдали на холме появился всадник. Это был наш адъютант.
— Ваша рота следует за мной! Армия идет в наступление!
Битва на Маасе
На возвышенности показалась наша рота, впереди на коне — капитан.
— С добрым утром! — крикнул он. — Сегодня мы заработаем железные кресты или падем смертью храбрых!
Мы встали в голове нашего взвода. Сокровище поглядывал на меня; он был бледный и грязный.
— Как это вы очутились тут? — спросил я.
— Нас подняли ночью по тревоге, — спокойно ответил он.
Мы шли по свекольному полю. Ботва была мокрой от дождя и доходила до колен. Ноги разъезжались на скользкой свекле. Мы подошли к деревне и остановились у сарая, в котором провели ночь. Начало проглядывать солнце. Над головой у нас уже сияло синее небо.
Подскакал капитан, спрыгнул с коня, бросил поводья подбежавшему конюху.
— Мы атакуем, — крикнул он. — Первый и второй взвод наступают, третий остается здесь в моем распоряжении!
«Где же мы переправимся через реку?» — подумал я.
— Первый взвод — рассыпаться в цепь, — скомандовал Фабиан.
Мы пошли вперед и развернулись. Мне пришлось обойти слева зловещий двор. Впереди над туманом уже четко проступал залитый солнцем горный хребет на том берегу. Справа затрещали выстрелы. Мы пришли на полого спускающийся в долину выгон, огороженный колючей проволокой. Справа от нас Фабиан уже поднялся по крутому склону. Луг был усыпан Талькой, а кое-где торчали глыбы камней. Мы перелезли через колючую изгородь.
Здесь, на краю каменного карьера, росла группа высоких, раскидистых деревьев, а за ними в глубине каменоломни мы увидели какое-то строение и еще несколько домов справа и слева. У дороги слева, за лугом, стояла фабрика с красной трубой, а еще дальше были видны воды Мааса. Там, за рекой, в тумане, позолоченный утренним солнцем, вздымался противоположный берег — с домами, садами, горными хребтами и обсаженной деревьями
Оттуда просвистело несколько пуль.
— Туман редеет, — сказал Цише.
— Здесь мы разделимся, — сказал я. — Я с этими пойду направо, а вы ступайте налево вокруг каменоломни.
Я поймал взгляд унтер-офицера Цахе. Он пошел туда, куда я велел. Я этому подивился. Мы с вольноопределяющимся Ламмом, Цише и Сокровищем побежали по узкой тропке вниз к полосе кустарника. Над головой у нас просвистела пуля. Солнце стояло как раз за нашей спиной, и французам, на той стороне, должно было слепить глаза. Тропка спускалась вниз все круче и привела на пологий луг. Мы пошли по дороге между каменоломней и строениями справа. Противоположный берег мирно покоился, озаренный солнечным сиянием.
Вот оно! Мы рванули обратно. Из каменоломни раздался бешеный треск ружейной пальбы. Пули свистят совсем рядом. Я срываю винтовку и принимаюсь палить по каменоломне.
— Это оттуда, из дома! — кричит Цише.
В верхнем этаже строения на нашу сторону выходят два окна. Все наши выстрелы попадают не в окна, а в стену. По выходит, там в окнах должны быть дырки в стеклах, раз оттуда палят.
— Сюда, за дом! — кричу я и бегу в узкий проход между домом и скалой, к которой пристроен крольчатник. Прибежали и остальные. Стрельба прекращается. Я выглядываю.
— Обормоты мы! Стреляли-то с того берега, а мы, тупицы, повернулись к ним спиной и лупим в стену, где хлопают их попадания!
Все потупились. Теперь я знал, что могу на них положиться. Но что делать дальше? Переправиться через реку мы не можем. И где остальные ребята из взвода?
Дом в каменоломне одной стеной смотрел в нашу сторону. За ним, чуть правее, у дороги стояло другое строение, а еще дальше — фабрика с красной трубой. На дорогу между этими домами вышел солдат и осмотрелся вокруг. Потом вышли еще трое и стали позади него. Загремели выстрелы. Солдаты залегли на дороге. Они вели себя еще глупее нас. Крикнуть им? Но они же не услышат! У меня защемило в груди. Солдаты все лежат. Трещат, хлопают выстрелы.
— Надо туда, к ним! — сказал я.
Сокровище, весь белый, поглядел на меня.
— Как ты это сделаешь? — спросил Цише.
— Кюветом проберусь.
— Кювет слишком мелкий, — сухо сказал Цише.
— Да ведь нужно! — сказал я и все никак не мог решиться.
Вдруг один из лежащих вскочил и побежал по дороге.
— Сюда! — крикнул ему наш вольноопределяющийся.
Тот все бежал, заслонив левой рукой лицо, прикрываясь от выстрелов. Неожиданно из укрытия выбежал Цише.
— Сюда! — заорал он что было мочи и остановился.
Цише! Я хотел вернуть его, но он вдруг как-то странно дернулся и кинулся назад.
Солдат приковылял за ним. Это был Леман.
— Мне угодило в ногу, — сказал он.
— Садись-ка на чурбан, — сказал Цише и стал перед ним на колени. — А что те?
— Лежат там на дороге. Цахе убит. Гандов-Эмиль хотел, чтобы я взял его с собой, но он не мог бежать, а они все время палят из окон фабрики.
— Из фабрики? — Я посмотрел туда. Что — снова ошибка? Вряд ли. Быть может, там неприятель? Исключено! За спиной у них была бы река и без переправы. Стало быть, проклятые бельгийцы! А если еще больше наших спустятся сюда?! Но не могут же они не увидеть убитых на дороге!