Война

Максимов Альберт Васильевич

Ну так вот, раз банков здесь нет, то деньги принято или хранить дома, или закопать, или отдать на сохранение эрграссу. Вот я и думаю, не оттуда ли денежки на войну? Забрались эрграссы в чужие накопления. А если проиграют? Те, кто деньги им отдал, останутся ни с чем.

Почему, несмотря на такие риски, люди все равно несут свои накопления эрграссам? Можно хранить дома, да только не будешь безвыездно сидеть на сундуке в своем замке. Можно закопать. Но, говорят, есть умельцы, кто чует золотые клады. Поэтому те, кто их все же решает

закопать, накладывают заклинание крови. С таким заклинанием ни один нюхач не учует, откуда золотом несет.

Но и здесь имеется заковыка. Заклинание непростое и мощное. Ни один маг, каким бы сильным ни был, не узнает, где клад закопан, если вплотную к тайнику не приблизится. Но если даже случайно на него набредет, то открыть не сможет. Это как с тем мешком с золотыми тулатами, который мне пришлось изнутри взорвать. Только там заклятье простенькое было, но принцип похожий.

Открыть запечатанный схрон может только тот, кто заклятье наложил. Или его потомок. Потому и называют волшбу заклятьем крови. Якобы, сын, внук или еще кто из ближней родни окропит своей кровью тайник, тогда тот и откроется.

Но такое заклятье не всем по силу сотворить. Вот потому-то некоторые грассы, кто в магии не очень силен, и пользуются хранилищами эрграссов, рискуя потерять свои деньги, если с эрграссами что-то случится. Те ведь тоже денежки не в сундуках держат, а под заклятьем крови, как правило.

Говорят, что казна эрграсса Верни так и пропала. А теперь, если и найдут ее, то некому будет распечатать... Блин! Блин! Эйрид! Точно! Он же сын Верни, значит, струйка его крови сможет вернуть исчезнувшие богатства. Надо только знать, в каком месте они спрятаны. Точно!

Вот почему его оставили в живых. И почему открыли на него такую охоту, когда он сбежал из тюрьмы. И теперь мне понятно, почему эрграсс Райчен организовал ему побег. Вовсе не для того, чтобы на престол посадить. Зачем? Райчен и сам может тарграссом стать.

В самом деле, кто такой Эйрид для рилийцев? За ним никого нет, потому что всех или почти всех членов местных кортанских родов на корню вырезали. За Эйридом никто не пойдет. А как ключик для исчезнувших сокровищ парень будет нужен. А Верни, как я слышал, в самом начале мятежа сумел завладеть всей казной тарграсства, которую потом так и не нашли.

За время моей жизни в этом мире я много раз слышал про потерянные артефакты и что именно за ними ведется охота. Готов с этим согласиться – рилийцы не откажутся от такого подарка, если смогут найти эти реликвии. Да только что они с ними будут делать? Если уж Верни и другие мятежники, потомки тех, кому принадлежали артефакты, не сумели ими воспользоваться, утратив магию предков (рилийцы же их магически переиграли, подавив восстание!), то пробудить и воспользоваться реликвиями, если те найдутся, рилийцы не смогут.

А вот казна – это действительно серьезно. Я вспомнил разговор с грассом Хрифантом, когда мы в походе проезжали котлован,

оставшийся на месте замка одного из восставших эрграссов. Хрифант тогда засомневался, что Фрейф и рилийцы с таким рвением (даже замок снесли!) ищут исчезнувшие артефакты. По мнению грасса, искали казну. И если ее, действительно, спрятали, затворив заклятием крови, то именно Эйрид был тем ключиком, кто сможет вернуть утерянные сокровища. Вот почему за парнем устроили такую масштабную охоту. Деньги, громадные деньги!

Кстати, а Эйрид и не знает про это. Или... знает? Интересно, надо будет его порасспросить, да приглядеться, будет искренен или нет.

Но сейчас пока не до этого, надо друзей искать. А как это сделать? Не ходить же по всем домам и пристройкам и интересоваться, нет ли здесь двух грассов – раненого отца и белокурого мальчишки, а с ними еще и слуги? Я, конечно, прошелся – целый день мотался и единственное, чего добился, нашел свободный угол, где можно было пристроиться мне со своими спутниками.

Попытался прорваться к руководству всей этой неорганизованной военной оравы, но даже этого не сумел. Грассы, у которых я спрашивал о местонахождении командиров, либо пожимали плечами, либо указывали… разные места. Вечером, уже засыпая, я молчаливо решил, что здесь не требуется никаких шпионов и предателей – и без Шапетэ можно легко разгромить этот неорганизованный муравейник.

Зато на следующий день моя голова все-таки заработала. Ведь Дартон был ранен, а здесь был центр, где кучковались лекари-маги. Вот их-то, оказывается, найти проще простого – многие грассы оказались в Брантау именно по причине ранений и болезней.

Не успел я подойти к первому лекарскому объекту, как повстречал знакомого – грасса Бертоле. Он был из числа младших грассов, который, как и я, принимал участие в том печально окончившимся походе.

– Грасс Вучко, - Бертоле узнал меня первым, - а вы какими путями оказались здесь?

Я, конечно, обрадовался появлению знакомого лица – теперь есть источник информации, а то с незнакомыми грассами не очень-то поболтаешь, я для них слишком молод. Мне пришлось вкратце рассказать о том, как удалось спастись, остальные свои похождения я почти пропустил. Зачем распространяться про свои приключения? Да еще и про конфликты, тем более со смертельными исходами.

Бертоле от удивления пощелкал языком – даже сокращенный и выхолощенный рассказ на него произвел впечатление. Сам он при бегстве через мост был ранен, причем довольно тяжело. Но ему удалось не упасть с коня, иначе бы затоптали насмерть (это он так сказал). Потом его привезли сюда и одним из первых отправили на лечение к прибывшим лекарям. Иначе, как сказал со вздохом Бертоле, был бы он сейчас без ноги, а то и без двух. Но магия хорошо лечит – и вот теперь он почти здоров.

На мой вопрос, не встречал ли он грасса Дартона, тоже раненого в том побоище, Бертоле покачал головой.