Война
Шрифт:
В терминал они прибыли через десять минут.
— Вот сюда, уважаемый Мэлл, док 91-532, - указывал дорогу Румм. Руководитель Мэлл опустил флаер перед входом в док.
— Как я могу отблагодарить вас, уважаемый Мэлл? — с чувством глубочайшего почтения вопросил Румм.
— Ну что вы! — засмеялся Руководитель. — Какая благодарность? Пустяки, мне было приятно хоть чем-то помочь вам!
— Но тогда, быть может, вы не откажетесь зайти на чашку кофе? Я категорически не могу отпустить вас просто так!
— Может быть, в другой раз, уважаемый Румм? — Руководитель бросил взгляд
— Обещаю не задерживать вас более пятнадцати минут! — поклялся Румм. — Считайте это ответным гостеприимством! Я покажу вам свою коллекцию образцов породы. Это увлекательное зрелище, поверьте! За многие годы шахтёрского труда я побывал в различных частях пространства Содружества и нейтральных систем. Вы сможете увидеть малую часть каждого астроида, что мне довелось разрабатывать.
— Хорошо, будь по-вашему, — согласился руководитель.
Сенсоры системы безопасности космопорта мгновенно провели сканирование, и мужчины вошли в док.
— Отличная яхта, уважаемый Румм! — удивился Мэлл. — Право, не ожидал увидеть ничего подобного. Вы упомянули про небольшой катер.
— Я вложил в неё все мои сбережения, — ответил Румм. — Прошу вас, руководитель.
Он подошёл к люку, и автоматика, узнав хозяина, открыла дверь и выпустила небольшой трап.
— Добро пожаловать на борт, господа! — искусственный интеллект корабля приветствовал их приятным женским голосом. — Доброго вам дня, капитан.
— После вас, уважаемый Мэлл, — Румм сделал приглашающий жест. — Прошу вас, проходите.
Они поднялись на борт, и люк закрылся. Румм проводил руководителя в кают-компанию и указал на стену. Вся она от пола до невысокого потолка представляла собой большую выставочную экспозицию, густо заполненную небольшими кусочками минералов. Коллекция обошлась ему в круглую сумму.
— Около каждого образца имеется сенсор, выводящий голограмму с подробным описанием экспоната, — сказал Румм. — Пожалуйста, прошу вас, чувствуйте себя как дома, а я пока организую кофе.
Мэлл принялся с интересом разглядывать коллекцию, и Румм ввёл короткую команду на консоли управления пищеблоком. Всё было подготовлено заранее, и автоматический податчик выдал заказ практически мгновенно. Румм взял дымящуюся чашечку и подошёл к Руководителю.
— Прошу вас, — он протянул Мэллу напиток. — Как вы находите мою скромную коллекцию?
— Спасибо, — Мэлл взял кофе и сделал глоток. — Очень занимательно! Я, конечно, не шахтёр и не геолог, но... — он помедлил, — мне... — Руководитель тщетно пытался собраться с мыслями, — то есть я имел в виду... — он покачнулся.
— Что с вами? — подскочил к нему Румм. — Вам нехорошо, уважаемый Мэлл? — он осторожно забрал у него из рук чашечку и взял за локоть. — Присядьте, прошу вас!
Румм усадил Мэлла в кресло и тревожно склонился над ним.
— Все хорошо, — вяло протестовал руководитель. — Вероятно... сказывается усталость...
Его глаза помутнели.
— Пожалуй... мне стоит... домой... — Мэлл закрыл глаза, и его тело обмякло.
Румм выпрямился и аккуратно поставил чашечку с кофе на столик, после чего
Румм остановил яхту посреди космоса и взглянул на монитор. Мэлл по-прежнему был без сознания, препараты хозяев не подвели. Теперь оставалось ждать, когда к нему придут. Хозяева сами выбирали точку контакта. Он посмотрел на радар. Вокруг, как обычно, не было никого, лишь небольшое облако мелких астероидов неподалёку. С тех пор, как его выпустили из больницы, Румм ежедневно после работы производил прогулочные полёты по одному и тому же маршруту, делая четыре остановки в одних и тех же местах, чтобы насладиться видом на систему. Очень распространённый в Солнечной системе вид отдыха. Некоторые корабли Патруля уже стали узнавать его яхту, и можно было сказать, что эта легенда ему удалась.
— Аварийный отсек принимает спасательные капсулы, — сообщил компьютер, и Румм вздрогнул от неожиданности.
Хозяева всегда появлялись незамеченными, и это одновременно успокаивало и пугало его. С одной стороны, он не рискует быть раскрытым каким-нибудь случайно проходящим мимо кораблём, с другой — сознание собственной беззащитности наполняло его холодным липким страхом. Они могли появиться в любую секунду и убить его неожиданно. Но, даже находясь в самом сердце любого из объектов Содружества, он был всецело в их власти. Сознание этого каждую секунду напоминало ему о том, что держит его крепче любых силовых полей. Предательство.
Румм ни о чём не жалел. Тогда, перед дымящимися под бронированными паучьими лапами останками людей, он сразу понял, что у него есть шанс. Раз его не убили в первую же секунду, значит, он ещё мог сохранить свою жизнь. Когда один из Ваарси предложил ему сотрудничество, он согласился не раздумывая. И даже когда в воздухе повисла миниатюрная камера, записывающая всё происходящее, он не дрогнул и спокойно передал остальным шахтёрским партиям, что опасность миновала и нападающие внезапно покинули систему. Это решило их участь. Но Румм был заинтересован в том, чтобы не осталось никаких свидетелей, даже больше своих новых хозяев. Своя жизнь дороже любых других. А Ваарси могли не только сохранить ему жизнь, но и вывести его на совершенно другой уровень существования. Поэтому сразу после заключения соглашения он, довольно улыбаясь, заявил:
— Вам очень повезло наткнуться именно на меня, уважаемый Ваарси, я смогу быть очень, очень полезен!
Чужих интересовали Серебряные Слёзы. Румму было велено достать чертежи и описания сверхсекретного устройства, являющегося государственной тайной целой цивилизации. Любой другой человек на его месте пришёл бы в ужас от сознания невозможности осуществить такое, но только не бывший офицер ДППЗ. Особенно если он некогда возглавлял инженерный отдел одного из многочисленных центров морализации. К моменту первого сеанса связи Румм уже разработал план действий и подготовил техническую документацию, которую тайно хранил все эти годы. Он словно чувствовал, что когда-нибудь она ему ещё пригодится.