Война
Шрифт:
С прошлого года Browning model 1900 офицерам Русской императорской армии и флота разрешалось приобретать за свой счёт и иметь при себе вне строя вместо казённого револьвера. Браунинг имел перед Наганом огромное и решающее преимущество в быстроте перезарядки, не говоря уже о габаритах и массе, а также о величине усилия спуска, что напрямую влияло на точность стрельбы. У нас же в центре этот пистолет стал штатным.
Вогак, быстро поднявшись с дивана, натянул сапоги, после чего достал из дорожного чемодана Люгер и передернул затвор.
– Подарок германского военного атташе. Он знает о моей любви к
В это время в наш вагон через входную дверь ввалился унтер Дежнёв, а за ним двое стрелков.
– Ваше превосходительство, – обратился он к Вогаку, как к старшему по званию, – хунхузы мост вместе с поездом хотели взорвать, но охрана помешала. Троих пристрелила, а двоих поймала. Смотреть на пленных будете? Там всё равно пути ремонтировать будут.
– Думаю, это будет интересно. Вы же говорите по-китайски, Тимофей Васильевич?
– Признаться, забывать без практики начал, но для первичного допроса словарного запаса хватит, Ваше превосходительство, – ответил я генералу, рядом с которым уже стояло несколько офицеров-попутчиков по вагону.
Приведя форму в надлежащий вид, вслед за генералом выбрались из вагона и направились к мосту, где собралась приличная толпа народу. Увидев генеральские погоны, народ расступался, давая Вогаку дорогу, и вскоре он стоял перед двумя маньчжурами или ханьцами в традиционной одежде, соломенных шляпах и косами. За руки их держало по паре пограничников.
Один из офицеров, подошедший раньше, задавал вопросы на английском языке, но китайцы с презрительной миной на лице высокомерно молчали. И вот это меня несколько смутило. И, видимо, не только меня. Подошедший Вогак резким движением сорвал шляпу с головы китайца, который вместе с головным убором лишился и косы.
– Как я и думал. Это японец, господа…
Больше генерал ничего произнести не успел, так как японский диверсант, резко отшатнулся назад, выводя из равновесия державших его бойцов, и, подпрыгнув, ударил двумя ногами Вогака в грудь.
Державшие японца стражники, потеряв равновесие, упали вместе с диверсантом на землю. Тот, воспользовавшись этим, и, освободив, как оказалось не связанные руки из захватов, нанёс резкие рубящие удары ребром ладони с правой и левой руки, попав одному из пограничников по горлу, а второму по носу. После чего, перекувыркнувшись назад, вскочил на ноги.
Второй задержанный, воспользовавшись возникшей суматохой, резко ударил пяткой по стопе державшего его справа стражника, а затем, вырвав правую руку, ударил «тигриной лапой» в лицо, державшего его стражника слева. Резкий разворот и правый охранник получает удар ладонью в висок, а растопыренные пальцы при рывке рукой назад, как когти разрывают лицо пограничника. Ещё мгновение и оба диверсанта, растолкав ударами ещё парочку человек, устремились вниз по насыпи, стремясь добраться до реки.
Я даже не успел сообразить, а браунинг уже лёг в правую ладонь, левая подхватила её снизу, одна двойка, перевод ствола – вторая двойка. Побег диверсантов на этом закончился. Один лежал, схватившись за пробитое правое колено, а вот поза второго мне не понравилась, судя по всему, попал я куда основательней, чем целился.
Сунув пистолет в кобуру, я бросился к генералу, который упав
В этот момент генерал открыл глаза, резко вздохнул и тут же застонал, прижав правую ладонь к груди в районе сердца.
«Лишь бы рёбра не были сломаны и лёгкое не проткнули», – подумал я, глядя на рот Константина Ипполитовича, боясь, что из него может потечь кровь, образовывая пузыри.
Слава богу, всё обошлось. Следовавший в Порт-Артур в соседнем вагоне доктор диагностировал у генерала сильный ушиб трёх рёбер, с предполагаемой трещиной у одного. Он же наложил тугую повязку, предложил Константину Ипполитовичу морфия для снятия боли, но тот стойко отказался. Поэтому для лечения пошёл шустовский коньяк, три бутылки которого я прихватил для кап-два Панфёрова, на чьём корабле мы пойдём в Тяньдзинь. Тем более, я ему был морально должен за обед в ресторане.
За всей вознёй с генералом так и не успел до нашего отправления поинтересоваться, каким образом погранцы взяли живьём тех двух японских диверсантов. Хотя, в Особый Заамурский пограничный округ для охраны железной дороги набирали в основном солдат с боевым опытом, прошедших огонь, воду и медные трубы. Не узнал, да и бог с ним. Всё равно этих японцев, или только одного из них, если второй не выжил, в ближайшие дни ждёт военно-полевой суд и расстрел по статье «Террористический акт».
Диверсанты в форме противника или в гражданской одежде становятся нелегальными комбатантами, то есть лишаются статуса военнопленного и будут отвечать по законам той страны, на чьей территории попались.
Если китайцев, совершивших преступления на арендуемой Россией в Китае территории, по восьмой статье Пекинского договора 1860 года и статье четвёртой русско-китайской конвенции 1898 года препровождали ближайшим китайским властям для суда и наказания по китайским законам, то японцы, пойманные на шпионаже или диверсиях, попадали под юрисдикцию наших военно-полевых судов.
Остаток пути до Порт-Артура прошёл спокойно, если не считать страданий Константина Ипполитовича. Что такое боль при каждом вздохе-выходе при ушибленных рёбрах помнил прекрасно. После того как поймал пулю, предназначенную цесаревичу, в первое время старался дышать реже и неглубоко из-за простреливающей боли.
Тем не менее, генерал по прибытии в Порт-Артур лечь в госпиталь отказался и настаивал на своём возвращении в Тяньцзинь. Но как оказалось с данным отрезком пути возникли некоторые трудности. За те дни, что я находился в Харбине, японцы перехватили инициативу на море.
Заменивший убывшего на лечение вице-адмирала Скрыдлова контр-адмирал Витгефт оказался не тем человеком, который смог бы развить успех русского флота. Вместо того, чтобы как того требовал контр-адмирал Молас-2й не терять инициативы, идти в Сасебо и добивать японские броненосцы, которые ушли в эту базу на ремонт, Вильгельм Карлович все силы бросил на восстановление повреждённых кораблей, мотивируя это тем, что необходимо все броненосцы собрать в единый кулак.