Война
Шрифт:
К тому моменту, когда Интар навестил Матаса, выслушал прибывших племянников и посыльного от Вольдена, были готовы первые данные о потерях. От всей армии арилазцев осталось в строю не более двухсот солдат. Еще триста воинов имели ранения. Кто-то из них вернется в войско, кто-то пополнит список погибших. Остальным отдавали последние почести и погребали в одной большой могиле.
Стенли потерял сорок человек. Но только сотня его всадников была готова идти в бой прямо сейчас.
Отряд Кожая сильно поредел, как и стрелки на южном склоне. Сам командир горцев, как и Тарлин, были ранены, но легко.
Для оценки потери беженцев Кордии Интар приказал привести к нему кого-нибудь из их предводителей.
На взгляд Дегорта и Вольдена, что подтвердили и зоркие разведчики, противник потерял убитыми около пятисот человек. Такие большие потери Курхот понес благодаря конной атаке Стенли и стремительному наступлению Вольдена. И все же остатки армии Курхота превышали войска союзников в два раза.
Пора было готовиться к отступлению.
В первую очередь в путь были отправлены тяжелораненые. Все повозки, включая карету принца Илонии, были заняты стонущими воинами. Не всем им суждено было вынести путь домой. Но лекари делали всё возможное. У кого был шанс выжить, лекари этот шанс давали. Главное теперь было довести их домой.
Овету приставили в помощь к немолодой лекарке. Та передавала на её попечение только легкораненых солдат. Девушка не роптала. Было не время, легкораненых по её душу и так хватало, а опыта у неё действительно было маловато, да и тяжело ей было от вида тяжелых уродливых ран, нанесенных колющим, рубящим оружием. Ужасные раны оставляли и абордажные крючья.
Отец изредка заглядывал проведать её. На его глазах она старалась держаться уверенно и спокойно, но на самом деле ей было нелегко. Рой мух заполняли навесы, под которыми были устроены столы и носилки. Ужасно пахло, несколько раз Овета отходила в сторону, ей было плохо. Но она возвращалась. Её руки, её умение не были лишними, и она справлялась. А солдаты в её присутствии старались сдержать как вырывающиеся стоны, так и ругательства.
Однажды она заметила, как в палатку к королю Матасу зашла странная группа беженцев: высокий воин, пожилая женщина и молодая девушка. После чего оттуда выскочил посыльный и вскоре к палатке торопливо подошел её отец. Были они там долго. Всех, кто подходил к палатке, охрана уверенно отправляла восвояси. Овета не видела, когда отец вышел, но, когда он в очередной раз заглянул к ней, он был явно рад какой-то вести. Облегчение прямо читалось на его лице. Овета не удержалась и спросила, кивнув на палатку:
— Кто это был?
Интар легко поцеловал ее в макушку.
— Потом, девочка, сейчас не время. — И добавил, — раненных у беженцев немного. Основная часть их была с Вольденом. Они уцелели.
К тому времени как партия тяжелораненых была отправлена к Переправе, наступили сумерки. Но отправка не прекращалась. Дорога освещалась факелами сопровождающих всадников. К ночи успели отправить и часть легкораненых. Утром должна была вернуться часть повозок, чтобы забрать тех раненных, кому трудно было сидеть верхом или идти пешком. Основной отход был запланирован ранним утром.
Овета, к ночи совсем
Ранним утром, когда её разбудили, она долго не могла прийти в себя и с трудом держалась в седле. Кончилось тем, что Интар посадил её впереди себя и всю дорогу поддерживал, а она тихонько дремала, прижавшись к нему, лишь изредка слыша, как отец переговаривался с Матасом.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашивал отец короля Арилазы.
— Смотря в каком смысле, — отвечал Матас.
— Я имел в виду твои раны, но, судя по твоим словам, тебя гложет что-то еще.
— Да, не считая того, что армия разбита и Арилаза падет, вроде как больше беспокоиться не о чем. Только не говори, что ты меня предупреждал.
— Я тебя предупреждал, Матас, но не могу сказать, что сражение ничего не дало.
— Значит, ты признаешь, что я поступил правильно?
— Нет, я так не считаю. У нас по-прежнему мало людей, и теперь нам трудней оборонять Переправу. Но вдохновленные примером короля твои люди дрались превосходно. В этом ты добился своей цели. А мы увидели, как дерутся ситарцы.
— У нас есть шанс победить?
— Да, несомненно. Но позже, намного позже. Тебе и даже моим людям нужен опыт. Мы будем сражаться, им не выстоять против трех стран. Но нужно время. Тебе предстоит много работы, Матас.
— Ты совершенно не берешь в расчет Кордию?
— Пока Кордия представлена разрозненными беженцами — нет.
— Но если они всё же объединяться?
— У них задача — сохранить людей. Сохранить народ. Войско у них не лучше твоего, спасшихся вообще считанные сотни. Если Кордии суждено возродиться, то только на наших мечах.
— Даже если ты по-прежнему утверждаешь, что в Кордии нам предстоит воевать не с Курхотом, а с Дюрталом?
— Мое мнение не изменилось. Дюртал займет Кордию. Курхоту нужны твои земли, Матас.
— Алмазы.
— Земли, на которых добываются алмазы. Поэтому тебе необходимо уничтожить все прииски.
— Нам трудно будет возродить их обратно.
— Если ты согласен принять предложение Курхота насчет того, что он оставит население в покое, если алмазы будут поступать в его, а не твою казну, то еще не поздно принять его предложение.
— Есть вероятность, что так и будет?
— Вероятность всегда есть. Но, Матас, у тебя сложившаяся веками структура как управления, так и отношений с населением. При любом раскладе, Курхот не просто заменит тебя, он совершенно другой человек, с другими целями, другими амбициями. Из того, что он не скрывает — это золото Тогота. Как ты считаешь, стремление покорить Тогот пройдет бесследно для покорившейся Арилазы? А ведь продовольствие Илонии тоже можно покупать, а можно и завоевать. А выход в море можно осуществить через Кордию, а можно и через Мадарис. А деньги на это где возьмутся? С твоих приисков! Но вычищенных досуха и не стараниями твоего населения, а стараниями его рабов, которым платить надо намного меньше, или вообще не надо платить. И откуда он привезет рабов? С Ситара, с Кордии, когда всё твоё население тут у него под боком? Да, есть вероятность, что Курхот просто сядет на твой трон, и в стране все будет по-прежнему. Но у тебя сложилось такое впечатление?