Война
Шрифт:
Сейчас, впервые выехав за пределы Нарты, оглядывая прилегающую местность, Иллар убеждался в этом. Трава скошена, поля убраны, прилегающих лесных островков не осталось. Конечно, чуть подальше от столицы леса растут, можно и рубить, и подвезти. Но трудностей осаждающим это прибавит, несомненно.
Дома снаружи города, от участи которых Иллар так малодушно сбежал в прошлый раз, сейчас стояли покинутыми. Жители давно переселились в столицу, забрав свой скарб с собой. Бахтин не спешил начать разрушение лачуг, пока судьба
Иллар не без задней мысли попросил Потанга сопровождать себя. Накануне Латин передал Потангу от его имени листки, которые вёл писарь во время суда. Ему не хотелось заново переживать этот суд, рассказывая о нём, а ведь объяснения с Потангом лишь отложились и, зная старого знакомого, тот не удовлетворился бы объявлением глашатаем решения Королевского суда о невиновности Иллара.
Здесь, вне города, вне обрушившихся на Иллара и Потанга разнообразных дел, было неплохое место, чтобы объясниться.
После знаменательного турнира десять лет назад отношения между двумя подростками, а потом и юношами сложились неоднозначные. Потанг и раньше, и теперь был умелым мечником, великолепным всадником, хорошим воином, был честен и предан королевской семье. Его уважали и любили. Сейчас он был правой рукой Стенли в его большом отряде всадников.
Двое молодых людей довольно таки часто встречались, но старательно не замечали друг друга. Потанг не простил обидного к нему отношения. Иллар был равнодушен. Ради Стенли они делали вид, что ничего не произошло, но ни для кого не было секретом, что оба избегают общения друг с другом.
Несколько раз то Стенли, то Латин предлагали им дружеские поединки, в которых можно было бы выплеснуть накопившую обиду и равнодушие, но оба пожимали плечами и отказывались.
— Ты можешь спросить у меня, что тебе не понятно, — сказал Иллар, когда они объезжали город.
— Ты действительно сдал Алмику из-за Стенли?
— Ты прочитал об этом. Мои слова на суде были именно тем, что я сделал.
— Что ты чувствовал?
— Облегчение. Что Курхот согласился.
— Мог не согласиться?
— Мог поставить еще условия. На которые я не смог бы согласиться.
— Никто не знал, что это именно ты сдал. Ты специально скрыл это, чтобы тебя не обвиняли в малодушии?
— Нет. Я не мог позволить на виду разделять власть. Хайдир был командующим. Незачем было показывать, что его приказы могут быть оспорены.
— Зато сейчас вся власть у тебя.
— Да.
— Радуешься?
Иллар взглянул на Потанга. Тот был серьезен. И не язвителен, насмешлив, вызывающ, как показалось Иллару, судя по вопросу.
— Глупый вопрос и мне, кажется, ты сам не веришь в положительный ответ.
— Я
— Ты читал, почему я это сделал.
— Читал, но хочу услышать это тебя.
— Потанг, ты сам командовал, а сейчас у тебя задача еще значительней. Ты знаешь, что такое ответственность. Сейчас для меня — это не только город, но и королевство. Вчерашний предатель, я не могу каждого, как тебя, убедить, что я не предавал ни короля, ни отца, ни королевство. Титул мне помог. Чтобы ты не думал, это не радость. Это надо просто делать. Несмотря ни на что. И если отец жив, мне придется отчитываться не только перед жителями Нарты, Илонии, но и перед ним. Я не имею права на поражение.
— Мне будет нелегко принять тебя, как правителя.
— Я привыкну. Ты тоже.
— Ты оправился от своих ран?
— А ты?
Потанг кивнул. Затем продолжил:
— Я уважал твоего отца. Мне жаль.
— Я еще надеюсь.
— Спасибо за Стенли.
— Видел бы ты его, — внезапно рассмеялся Иллар.
— Был в ярости? — не удержался от улыбки Потанг.
— Врезал мне прямо при Курхоте, и потом устроил разборки в лагере.
Потанг рассмеялся.
Тяжесть, довлевшая над ними десяток лет, дала небольшую трещину.
Они продолжили осмотр. Река заполнила очищенные и углублённые рвы, из воды лишь торчали заостренные колья. Бруствер у края рва увеличился.
— На сколько метров углубил Бахтин ров? — спросил Иллар, не надеясь на ответ.
Но Потанг ответил:
— На восемь.
— А расширил, — задумчиво проговорил Иллар, — до десяти. Как он успел?
— Тебе может не понравиться ответ, Иллар. Если ты щепетилен, как королева. Она была недовольна решением Бахтина. Но согласилась не вмешиваться.
— И как?
— Бахтин переловил в городе всех карманников и мелких мошенников. В столице была настоящая охота за ними. Он выдворил их всех сюда, заодно выгнал из города нищих и присоединил к ним заключенных.
— И что?
— Всех нищих и увечных осмотрели. Половина из них была здоровей, чем мы с тобой. Он выдал им и преступникам лопаты и кирки. И заставил работать.
— Чем была недовольна королева?
— Они были в цепях.
Иллар кивнул. Жестокая мера. Но Бахтин был прав.
— И куда он дел настоящих увечных?
— Отправил в горы. Подальше, чтобы не мешались.
— А где сейчас те, что копали в цепях.
— Ты немало встретишь их на улицах города. И многие давно не в цепях. Некоторые присоединились к солдатам. Ты не представляешь, насколько воришки оказались меткими стрелками.
— Зоркий взгляд.
— И отменная реакция.
Они рассмеялись.
— Глубина на всем протяжении такая?
— Да.
— А кладка стены?
— Пониже дна.