Война

Ильинская Яна Игоревна

Иллар сник, взгляд потух. Возвращаться в пустой кабинет отца не хотелось. Когда он забегал к себе, его комната была такой же холодной. Никто не удосужился затопить там камин. К маме пойти нельзя, она больна. Но не оставаться же спать в зале Совета, пусть даже здесь тепло.

Он решительно встал и направился к двери за дедом. Может Витива и подсуетилась, приказав растопить камин и приготовить ему горячий ужин.

Первым делом, выйдя из зала, они увидели сладко посапывающего в кресле Латина. Корн усмехнулся:

— Забирай-ка его отсюда.

Но Латин и сам встрепенулся, потянулся

и вскочил с кресла.

— Ваше величество, — поклонился он Корну.

Корн кивнул на Иллара:

— Тогда ты забирай этого молодого человека! Пока он не рухнул, где стоит.

Латин весело улыбнулся и хлопнул Иллар по плечу.

— Всего-то два дня перехода, да он просто притворяется.

Иллар смутился. Ему стало стыдно. Братья в еще более жестком темпе направляются к Кордии, а ведь потом им сразу в бой. А он размяк после каких-то двух дней верхом, пусть даже на обратном пути его и застал мелкий дождик. Зато до этого он полдня провел в удобной карете, а целую ночь проспал на нормальной кровати. Но, вспомнив про пустую и холодную комнату, передернул плечами.

— Может, пойдем к тебе? — неожиданно для себя спросил он.

Ту теплую комнату, в стене которой шел теплый воздух расположенного этажом ниже камина, и в которой сейчас жил Латин, раньше они делили на двоих. Когда Латин закончил обучение, комнату оставили за ним ради голоса поэта.

В своё время, приложив неимоверные усилия, заручившись поддержкой королевы, Талины и Лайны, Латин добился от Урхарда, дворцового Управляющего, чтобы эту комнату слегка расширили, сломав стену и объединив две комнаты в одну и теперь помещение стало просторней, в ней уже стояла нормальная мебель, стены украшали гобелены знаменитой илонийской вышивки, висели полки с книгами, свитками со стихами и, конечно, музыкальные инструменты, лиры, арфы, флейты. Латин умел и любил каждый из своих инструментов больше, чем меч. И именно бережное хранение и содержание его инструментов были тем решающим аргументом, которым он оперировал, чтобы получить поддержу женщин королевской семьи.

Комната имела уютный вид, хозяин славился гостеприимством и Иллар несколько раз становился участником устраиваемой в комнате пирушки. Присутствие сына принца частенько спасало молодых людей от разгневанного дворцового Распорядителя Манита, но Иллар предпочитал всё же одиночество, хотя ему и нравилась как атмосфера, так и тепло комнаты. И он знал, что к услугам задержавшихся гостей у друга было несколько приличных тюфяков.

— Конечно, — пожал плечами Латин. — Только учти, никто не будет переносить из твоей комнаты в мою лохань горячей воды!

— О!!! Это действительно то, что я услышал?

— Ха, — только и произнес Латин, увлекая Иллара за собой.

В комнате было действительно тепло, вода ещё не остыла и была теплой, а на столе стояли блюда восхитительных яств. Одна нарезанная благоухающая ветчина чего стоила.

— Я боялся, что, если мама заболела, никто не вспомнит обо мне, — на ходу скидывая одежду, Иллар впился зубами в ветчину и с наслаждением залез в лохань.

— Они и не вспомнили, — усмехнулся Латин, расположившись в кресле и запустив руку в вазу с фруктами. — Но твой отец дал мне четкие указания заботиться о тебе. Вот и пришлось

подсуетиться.

— Что, так и сказал? — недоверчиво переспросил Иллар.

— Вернее написал! — Латин поднял в воздух листок пергамента, — «Предписание оруженосцу моего возлюбленного сына Иллара Латину Илонийскому — тщательно следить за моим сыном, обмывать, одевать, кормить, уложить спать. О, Боги! — Латин вскочил с кресла и воздел руки к небу. — Я забыл про один пункт, твой отец убьет меня! Тут написано — найти тебе прекрасную, как сама весна — девушку и уложить её к тебе в постель»

— Лгун, — рассмеялся Иллар

— Ну, хорошо, соврал! Несравненную, как лунная ночь! У меня есть на примете, я намекнул ей на тебя, она проявила интерес!

Только один человек в королевстве мог соперничать со Стенли в деле разбивания девичьих сердец. Но если Стенли приводил в трепет девушек своей мужественностью, смелостью и отвагой, то Латин завораживал слушательниц своим изящным, мягким, серебристым голосом. Его красивые баллады о любви расходились по всему миру, а поединков с ревнивыми женихами было ничуть не меньше, чем у Стенли.

В нескольких таких поединках Иллару доводилось исполнять роль секунданта. Зато Латин намного улучшил свое фехтовальное мастерство. Иллару пришлось в свое время серьезно заняться его тренировкой, чтобы он мог с честью покидать поле боя. Сейчас можно было сказать, что молодой офицер стал умелым мечником.

Друг не остался в долгу. Как-то после одной хорошей драки, где против дружков ревнивого жениха пришлось выступить с мечом и Иллару, им пришлось возвращаться во дворец окольными путями. Совершенно случайно, как потом клялся Латин, их путь прошел через один неприметный, но очень чистый и опрятный особняк, имевший двор с фонтаном, аккуратный садик и бассейн внутри дома. Усталых, запыхавшихся беглецов с удовольствием приютили и накормили, после чего Иллар вдруг обнаружил вокруг себя молодых и красивых девушек. Смеющийся Латин подтолкнул к нему одну из них, сам подхватил на руки другую и… встретились они только утром.

Иллар потом еще долго смущался над шутками Латина, а отец так не смог определить, что творилось с его сыном.

Еда и теплая вода разморили Иллара, он с трудом вылез из лохани, кое-как натянул на себя чистые штаны с рубашкой и вызвонил слугу, чтобы тот убрал воду. Расположившись в соседнем кресле, потягивая кубок с разбавленным вином, он задумчиво произнес:

— Я боюсь своего желания, чтобы всё, что мы собираемся сделать — было не напрасно. А это значит, я хочу, чтобы на нас напали… Отец сказал, молиться, чтобы все это не понадобилось. А я не хочу.

— Брось! — Латин не желал быть серьезным, — ты за два дня устал так, что еле сидишь. Представь, что будет после десяти дней таких поездок. Да еще решать попутно — кто и сколько накрутит хвостов коровам. Поверь, ты забудешь эти свои слова. И будешь молиться, как и велел тебе отец.

Иллар грустно усмехнулся.

— Наверное, ты прав!

— Я всегда прав. Как прав и о том, что ночная трепетная, как мотылек, незнакомка всё ещё желает согреть тебе постель.

— Отстань!

— Не отстану. Ты мог бы взять меня с собой, но оставил меня, хотя знал, что меня перевели к тебе.