Война
Шрифт:
— Что-то не так, — сказал он.
Покосившись на Джорага, он увидел, что высокий мужчина с ним согласен.
Взглянув на Ниилу, он заметил, что она дышит тяжелее обычного — тяжелее, чем бывало при беге. Её глаза светились животным страхом. Её зрачки расширились, словно она закинулась наркотиками или отходила после трёхдневной операции без сна.
— Что нам делать, босс? — спросила она. Её голос прозвучал натужно.
Прикоснувшись к наушнику, Врег набрал приватный канал с Балидором. Другой видящий ответил мгновенно. Врег не утруждался приветствием.
— Поднимайтесь
— Землетрясение? — уточнил Балидор. Его свет источал смятение.
— Нет, — мрачно ответил Врег. — Вода. Здоровенная, херова масса воды.
Балидор поначалу не ответил, но Врег ощутил, как его свет движется вверх, часть его отделяется и отдаёт команды другим видящим, которые работали с ним под землёй.
— Что ты собираешься делать, брат? — спросил у него Балидор.
Врег нахмурился, глядя на стоявших вместе с ним видящих.
В данный момент он не доверял своим мотивам из-за причастности Джона.
Но посмотрев на видящих в своей команде, он увидел ответ на их лицах и в твёрдых взглядах Локи и Иллег, когда те посмотрели на него. Спустя ещё несколько секунд Врег осознал, что расслабляется и пожимает своими массивными плечами.
Его ответ видящему из Адипана вторил их выражениям.
— Я собираюсь найти босса, — прямо ответил он. — …Как я и сказал.
***
Ревик ахнул, прислоняясь к стене, когда Дитрини натянул цепь так туго, что едва не лишил его сознания, а потом ещё сильнее врезал ему по горлу.
Ревик задохнулся, пытаясь напрячь мышцы, когда накачанный мужик ударил его вновь, в этот раз по челюсти, да так сильно, что перед глазами всё побелело. Прежде чем Ревик смог поднять голову, видящий вмазал ему кулаком в солнечное сплетение, выбив воздух из лёгких, хоть он и старался повернуть часть тела так, чтобы смягчить удар.
Ревик подумывал заговорить, опять попытаться урезонить старшего видящего, но Джон заговорил раньше его, и даже раньше Мэйгара, который теперь стоял перед Джоном, тяжело дыша и глядя, как Дитрини теряет контроль.
— Что, чёрт подери, это даёт? — рявкнул Джон. В его голосе вибрировал страх и ярость. — Ты совсем из ума выжил? Мы все тут умрём. Нам надо выбираться отсюда!
Его слова, похоже, вызвали реакцию и у Мэйгара.
— Е*аный псих… — выругался Мэйгар на русском. — Тупой членоголовый идиот…
Он переключился на прекси, затем на китайский, снова матерясь и используя более красочные выражения.
— Что бы ты о нём ни думал, — рявкнул он после этого. — Разве за это стоит умирать? Если ты хочешь вновь увидеть Элли, не убивай его, мать твою! Или это какой-то суицидальный кодекс для злобных мудаков?
Дитрини поднял взгляд, и его серебристые глаза сияли тем маниакальным блеском.
— Защищаешь папулю, да? — поинтересовался Дитрини, улыбаясь.
Мэйгар моргнул, затем хмуро посмотрел на Ревика.
— Просто
Дитрини расхохотался.
Когда он не остановился, в глазах Мэйгара проступила нескрываемая насторожённость. Он просто молча наблюдал, как смеётся другой видящий, будто видел его впервые.
Наблюдая, как его сын уставился на видящего из Лао Ху, Ревик сообразил, что до сих пор Мэйгар не имел дела с Дитрини. Хоть он и явно уловил, что у Дитрини есть «проблемы» с Элли, он тоже не знал деталей того, что разведчик сделал с ней.
Дитрини посмотрел обратно на Ревика.
Пот покрывал его лицо лёгким слоем от того, что он неизвестно сколько минут избивал Ревика. Выражение лица оставалось непроницаемым, но Ревик видел свет в этих серебристых глазах; он узнавал там нестабильность, а также полыхавшую под ней ярость. Он не пытался говорить, лишь скорчился, изо всех сил стараясь сделать свой свет покорным.
Бл*дь, ему надо выбираться из этой ситуации. Это всё, что имело значение.
Если для этого надо потакать властным фантазиям Дитрини, так тому и быть.
Дитрини расхохотался, дёрнув за цепь и заставив Ревика обратно подняться на ноги.
Ревик постарался удержать равновесие, шатко встав и прислонившись к изогнутой стене цементной трубы. Он сморгнул кровь, стекавшую по его здоровому глазу, пытаясь перевести дыхание, и усилием воли сосредоточился на шуме вдали трубы, прислушиваясь.
Звук воды стих.
К сожалению, Ревик не считал это хорошим знаком.
Он боялся того, что слышал в этой тишине. Не своим светом — он по-прежнему был слеп из-за ошейника, но ощущал это в какой-то другой манере, как животное. Почему-то эта тишина пугала его намного сильнее, чем вода, которая ранее с шумом неслась по трубам. Он прежде видел цунами. Он знал, что случалось перед тем, как накатывала большая волна.
Он не мог умереть здесь. Он не мог умереть здесь, мать вашу.
Он подумал об Элли, и его дыхание сделалось тяжёлым, болезненным. Он вспомнил присутствие, которое ощущал вокруг неё последние несколько недель — мягкий, белоснежный, временами поразительно яркий свет, который иногда оборачивался вокруг него, особенно ночами, словно проверял его, убеждался, что с ним всё в порядке.
Боль в его груди усилилась, становясь сокрушительной.
Каждый сделанный вдох ощущался как удар ножом в нутро, заставляя Ревика вздрагивать. К тому времени он потерял счёт своим травмам и уже не пытался их отследить. Он боялся, что чем больше деталей он знает теперь, тем больше вероятность, что это его замедлит.
— Ты не врал, Меч, — презрительно процедил Дитрини. — Ты хорошо умеешь быть рабом. Возможно, мне стоит оставить тебя себе. Посмотреть, насколько же ты хорош. Готов поспорить, через несколько месяцев у меня будет очень комфортный дом усилиями твоей жены и тебя.