Война миров
Шрифт:
— Веста, в нашем бизнесе никто не доверяет никому до конца. Все может случиться. Но Родригес — шпион… Это даже не смешно.
— Рассказывай, — велела Веста Камиле.
— Перебьетесь! Сначала отвяжите!
— Не вопрос. — Веста медленно расстегнула такую же свободную куртку, как и у меня, показала кобуру. — Поняла, да?
У Камилы расширились, а потом сузились глаза:
— Так вы что, заодно?
— Друг с дружкой — конечно, — согласилась Веста. — Но только своего гнилого приятеля к нам не примазывай. У нас свой бизнес. — Помолчала. — Мозги на место встали?
Камила скрипнула зубами, но истерику свою задавила. Веста развязала ее.
— А теперь повтори для Долорес то, что сказала мне.
Я старательно делала вид, что не врубаюсь в происходящее. Не верю. Шпионы — они только в книжках бывают, да еще в государственных новостях — всякий раз перед очередным повышением налогов отлавливают десяток-другой таких «шпионов». Но при этом я показывала, что до меня медленно начинает доходить: а дело-то швах. Потому что вместе со «шпионом» гребут и всех его знакомых. А знакомые, между прочим, отнюдь не ангелы, и проблем с законом у каждого выше крыши.
Камила рассказала. Влюбленный в нее Родригес предложил ей сегодня руку и сердце. А когда она радостно согласилась, добавил, что жить придется за кордоном, поскольку он разведчик. Но там жить намного лучше. К тому же там никто не знает, чем занималась Камила в Мехико. Опять же, ему обещали хорошие деньги за диверсию на одном из военных заводов. Диверсию он должен устроить через две недели, и сразу после этого они с Камилой вылетят в сторону Земли.
— Чушь какая-то, — сказала я. — Камила, он тебе лапши на уши навешал. Ну ты сама подумай — какой диверсант станет доверяться подружке, которую знает неделю?
— А он считал, что я все знаю! Раз передаю его шифровки! И ты… — Камила уставилась на меня.
— Тогда уж и я, — заметила Веста. — Камила, я тоже думаю, что парень наврал. На сочувствие тебя разводит. Он самый обыкновенный альфонс.
— Нет! Он доказал! Он показал мне чипы на несколько разных имен! И допуск на тот завод! А я вот пойду и сдам его полиции!
— Полиция такими вещами не занимается, — озабоченно сказала Веста. — Про чипы ты не говорила. Чипы — это уже серьезно.
Следующие двадцать минут мы вытаскивали из Камилы новые подробности. Мне пришлось сознаться, что я участвую в схеме доставки мелкой контрабанды, и человек, который попросил меня свести Родригеса с Камилой, — бывший пират, сменивший разбойный бизнес на дело поспокойнее и безопаснее. Пираты долго не живут, это всем известно.
Камила еще разок проплакалась, выпила полстакана дешевой водки и с жаром сообщила, что она шлюха, но не изменница. Она настоящая патриотка, а не какая-то там. И ведь она ему верила, а он оказался мерзавцем…
Поразительно, как бывают глупы женщины, если их поманить обручальным кольцом.
— А ты проверь его любовь, — вдруг посоветовала Веста. — Пусть он перейдет на нашу сторону. Согласится — значит, действительно любит тебя.
— Да мне он не нужен!
— Дура, — сказала Веста. — Если он ради тебя изменит родине — да это же подвиг! А он небось еще и с хорошим образованием — разведчиков учат на совесть. То
— И ты предлагаешь мне жить с нелегалом? Ищи другую дуру.
— Почему? Он пойдет и сдастся контрразведке.
Камила опешила:
— И чем это лучше?
— Для тебя — тем, что он получит гражданство, что ты будешь знать его настоящее имя. Может, он и на работе в контрразведке останется. А для нас — если он сдастся, нас не тронут. Он же сам назовет своих подельников.
Я молчала. Веста порола чушь и несла бред. Но Камила ее слушала. Идея ей нравилась. Мне — нет, но другого выхода не остается. Я вышла на кухню, якобы сварить кофе, отправила глубоко зашифрованное сообщение на секретный номер Хосе. Формальности надо соблюдать, даже когда решение известно заранее.
В кухню бесшумно вошла Веста.
— Камила вызванивает своего красавчика, — шепнула она. — Ты уезжай. Я справлюсь.
Я не переменилась в лице, вообще не показала, что удивлена.
— Тебе-то какая выгода?
— А такая, что меня загребут в любом случае. Мне было шестнадцать, и я влюбилась в одного… А он был из агентурной сети. Его сдал такой вот перебежчик. Мой… он так и не заговорил. Умер под пытками. Меня тоже допрашивали. Мне повезло больше: всего-то год по тюрьмам. Потом нашелся хороший человек, помог сменить имя и уехать сюда. Но меня засекретили не слишком-то качественно. Еще бы, я не какая-то важная птица. И если Родригес пойдет сдаваться, меня тоже зацепят.
— Дурацкий план.
— У тебя есть получше?
— Конечно. Его предложит Камила.
Веста несколько секунд подумала:
— Ты надеешься, что она вспомнит о твоем знакомстве с Вальдесом? Факт известный, подозрений не вызовет, под этим предлогом мы выведем этих двоих из дома и заманим за город…
— Никаких «за город». Камила дура, но Родригес-то разведчик.
— А где?
— Набережная Франца.
— О! Между прочим, если знать, как там стоят камеры…
— Я знаю. А вот Камила не знает, на какой машине ты ездишь.
— Не знает, — подтвердила Веста. — И?..
— Угони.
Веста прищурилась:
— Родригес слишком осторожен, чтобы сесть в нашу машину или посадить нас в свою. Поэтому мы поедем на твоей, а Камила — с ним.
— А потом мы «сломаемся» у него перед носом? Долорес, дешевый трюк. Он не поведется.
— Поведется. Он же не знает, что на этой набережной почти нет камер.
— А потом нам с этой набережной топать через половину города за своими машинками, которые мы бросим здесь. Я верно поняла, что мы бросим их здесь?
— У тебя девчонок в банде мало? Попроси отогнать на любую парковку километрах в трех-четырех от набережной.
— И ночью две женщины, куда-то идущие пешком, будут заметны, как…
— Как две подруги, которые на рассвете занимаются оздоровительным бегом.
Веста с кривой усмешкой потерла раненый бок, намекая, что в ее положении только спортом заниматься. В кухню вплыла Камила. На личике, смазанном дорогим кремом, таяли следы слез и разочарований. В руке она держала рюмку с водкой.