Война хаоса
Шрифт:
— Теперь лекарство принимают не только умирающие. Остальные увидели, как хорошо оно действует, и тоже начали курс.
Госпожа Койл пропускает его слова мимо ушей:
— И вы молчали?
— Я знала, что вы расстроитесь… — Опустив глаза, отвечает ей целительница. — Я пыталась отговорить остальных, но…
— Даже целительницы поставили под сомнение ваш авторитет! — заявляет Иван.
— А ну заткните рот, мистер Фарроу, — рявкает на него госпожа Койл.
Иван облизывает губы, снова обводит нас оценивающим
Госпожа Лоусон тотчас начинает извиняться:
— Никола, мне так неловко…
— Нет, — останавливает ее госпожа Койл. — Ты все правильно сделала. Они умирали, им было нечего терять… — Она потирает лоб. — Это правда? Что люди возвращаются в город?
— Он, конечно, преувеличил, но некоторые возвращаются.
Госпожа Койл качает головой:
— Он выигрывает…
И мы все знаем, что под «ним» она имеет в виду мэра.
— Вы по-прежнему член совета, — говорю я. — И вы сделаете для мира гораздо больше, чем мэр.
Она снова качает головой:
— Да он уже снова плетет козни!
Вдохнув и выдохнув через нос, госпожа Койл тоже разворачивается и уходит.
— Можно подумать. Президент один плетет козни, — замечает Ли.
— И мы уже видели, как ее козни приносят плоды, — киваю я.
— А ну замолчите! — прикрикивает на нас госпожа Лоусон. — Многие здесь живы только благодаря ей.
Последний слой повязки она сдирает с лица Ли чуть резче, чем стоило, прикусывает губу и украдкой косится на меня. По обе стороны от переносицы Ли, на месте ярких голубых глаз, — только розовая рубцовая ткань.
Ли слышит, как мы притихли.
— Что, так ужасно?
— Ли… — начинаю я, но понимаю по его Шуму, что он еще не готов об этом говорить.
— Ты будешь принимать лекарство? — спрашивает он, меняя тему.
И я вижу его глубокие чувства ко мне, вижу себя в его Шуме — такой красивой мне никогда не стать.
Но именно такой я отныне буду для него.
— Не знаю.
Это правда. Мне становится только хуже, а до прибытия каравана еще несколько недель, да и не факт, что наши врачи смогут помочь. Инфекция смертельна.
снова и снова вспоминаю я слова госпожи Койл. Почему-то мне больше не кажется, что она пыталась меня напугать. Неужели я тоже из тех, кому, по словам госпожи Лоусон. пора выбирать между верной и возможной смертью?
— Не знаю, — повторяю я.
— Виола? — В дверях появляется Уилф.
— О… — Ли невольно заглядывает в его Шум и видит там себя…
Без повязок…
— Фух! Не так уж страшно я выгляжу. А то вы так замолчали. будто спэкла увидели.
— Я тут Желудя из города привел, — говорит Уилф. — Поставил его вместе с быками.
— Спасибо!
Он кивает.
— А ты. малыш Ли, не стесняйся, если захочешь на что-нить посмотреть. Я завсегда рад, ты только попроси.
В
Мне в голову вдруг приходит отличная мысль:
— Послушай, Уилф!
— Ась?
— Не хочешь ли ты войти в наш новый совет?
[Тодд]
— Молодец, Виола! Отличная идея, — говорю я, разглядывая ее лицо на экранчике комма. — Стоит им удумать какую-нибудь глупость, Уилф даже возражать не станет, просто сразу предложит, что лучше сделать.
3/4 Вот и я так подумала, — отвечает она, сгибаясь пополам от кашля.
3/4 Что там с испытаниями?
3/4 У женщин, которые его принимали, пока никаких посторонних симптомов не появилось, все выздоравливают. Но госпожа Койл хочет провести еще несколько экспериментов.
3/4 Она никогда его не одобрит, верно?
Виола не возражает.
— А ты что думаешь?
Я делаю глубокий вдох.
— Я не доверяю мэру… пусть сколько влезет рассказывает о своей спасенной душе.
— Он такое говорил?
Киваю.
— Что ж, я не удивлена. Примерно таких слов от него и стоило ждать.
— Угу.
Виола ждет пояснений.
— Но?
Я пытаюсь заглянуть ей в глаза — моей, настоящей Виоле, которая сидит сейчас на холме, в том же мире, но так далеко.
— Я как бутто нужен ему, Виола. Не знаю зачем, но у меня такое чувство.
— Однажды он уже назвал тебя своим сыном. Сказал, что в тебе есть сила.
Снова киваю.
3/4 Конечно, я не верю, что он делает это по доброте душевной — в нем ни грамма добра нет. — Я сглатываю слюну. — Но он мог бы спасти тебя, чтобы добиться моего расположения.
3/4 Этой причины достаточно, чтобы рискнуть?
3/4 Ты умираешь, — говорю я и сразу продолжаю, потомушто Виола уже пытается мне возразить. — Ты умираешь — и врешь мне, что все хорошо, но если с тобой случится беда. Виола, если что-нибудь случится…
Мне спирает горло — да так, что не продохнуть.
Секунду-другую я не могу выдавить ни слова.
(Я -круг…)
— Тодд? — Виола впервые не отрицает, что серьезно больна. — Тодд, если ты попросишь меня принять лекарство, я приму. И не стану ждать разрешения госпожи Койл.
— Но я сам не знаю, надо ли! — со слезами на глаз; отвечаю я.
— Завтра утром мы прилетим в город, — говорит она. — И оттуда все поедем на заседание совета.
— И?…
— Если ты хочешь, чтобы я это сделала, наложи мне повязки. Сам.