Война 2
Шрифт:
— Вы видели Курган с капищем, капитан?
Он набычился, затем вздернул на меня заплывшие глаза.
— Видел ли я? О, видел! И там не капище, а цельный скверный храм, выстроенный из камней разрушенных церквей Ашара! Да, Ашара! Дорога к скверному храму именуется Путем Страданий. Вдоль нее на кольях трупы и головы грешников… И живые люди в колодках, стоящие на коленях… Я рискнул посетить сам скверный храм, да простит меня Ашар, ведь я был там с целью разведать обстановку! Вход в него охраняют два гиганта — два страшных человека, каждый — на полторы головы меня выше. Глаза пусты и безумны. И еще там есть Палач. Тот, что обслуживает Путь страданий…
— Что вы видели в храме, капитан?
Бришер на секунду зажмурил глаза. Кровь отлила от его красных щек, полные губы, скрытые в зарослях подпаленной бороды, скривились горестно.
— Ф-ф-фуххх… Я видел вымазанный свежей кровью алтарь, видел как Палач четвертовал на нем женщину… Видел… кровавый обряд…
— Который вел… прозрец?
Капитан быстро кивнул.
— Да, тот, кто именовал себя прозрецом.
— Видели его лицо?
— Лишь подбородок. Вымазанный белилами подбородок. Он был в капюшоне. Да, на нем была малиновая ряса с капюшоном. Он провел по мне взглядом, да, взглядом, и мне даже показалось, что узнал, а ведь я был тоже замаскирован, и бороду скрыл, а на голову повязал тряпицу. И мне стало не по себе. Мне стало очень не по себе, господин император. А ведь я не боюсь никого, кроме жены!
Воцарилось молчание. Капитан тяжело дышал. Затем снова надолго приник к фляге.
— Я с радостью сровняю это место с землей, господин император. Кгхм! Если мне не дадут людей — я возьму в руки кайло и лопату и сам, своими руками, сровняю Курган с землей, пусть даже на это потребуется десять лет! И своими же руками я хочу отрубить голову прозрецу, а еще больше — его Палачу. Да, Палачу! И я клянусь в том, что употребляю все силы, дабы извести их обоих, даже если мне потребуется на это сотня лет! Да, сотня лет!
Он допил остатки виски, а последними каплями смазал себе затылок.
— Я ведь забыл сообщить вам главную новость, господин император. Этот гнусный подонок Варвест завтра прибудет в Китрану морем, а коронуют его, стало быть, послезавтра.
Я вздохнул. Ну, что-то подобное я и предполагал.
Итак, у меня два дня на то, чтобы попытаться сорвать коронацию.
Глава 21
— Обычный послушник, послушник первой ступени, — сказала Дария, похожая сейчас на взъерошенную птицу, — ходит в серой робе. Послушник второй ступени ходит в робе салатовой. В темных робах — черных, красных — ходят боевики и члены высших ступеней Черного Конклава. Они на высших ступенях посвящения. Лица все дэйрдрины мажут белилами только когда происходит великий праздник или тризна.
— Или война, — добавил Горчак уныло. — Резня. Когда они совершают набеги на соседние земли…
Сестра кивнула, рассеянно опустив руку под стол. Там зашебуршилось, громогласно заурчало. Шурик почему-то проникся к Дарии интересом и с удовольствием принимал от нее ласку. Атли он, кстати, невзлюбил, просто терпел. Амару любил. Шутейника терпел, но недолюбливал. Невозможно
За окном рассвет. После краткой передышки в лощине, мы быстрым маршем двинулись к землям барона Горста, благополучно достигли их и соединились с войсками Бришера. Капитан собрал в горах Шантрама всех, способных держать оружие. Четыре тысячи конников — огромная сила, и я почувствовал себя куда увереннее. Все должно получиться. Все обязательно получится. Капитан ловко расположил войска во владениях барона. Ах да, к этому войску барон, озабоченный сохранением собственных земель от сектантов, придал еще триста пятьдесят человек, из них пятьдесят конников. Немалая подмога!
Нам нужен быстрый удар и такая же победа. К Китране идти более суток, можно быстрее, но тогда устанут и люди, и лошади, а прибыть мы должны относительно свежими. Значит, утром выдвигаемся, и прибываем на следующем рассвете — аккурат к коронации чертового Варвеста, который, надеюсь, заблевал от морской болезни всю палубу адоранского корабля.
Мы сидели вокруг стола в большой зале баронского замка. Мы — это я, его императорское величество (в совершенно разобранном состоянии), Шутейник, мой ближайший друг, Бришер — еще один друг, ради которого я готов пожертвовать своей жизнью, его командиры числом в восемь человек — все зверского вида, рыжие, патлатые и обильно бородатые, Дария, Горчак и барон Горст с двумя приближенными. Барон был похож на Бришера габаритами, но совершенно лыс, он сжимал и разжимал огромные кулаки, то и дело прикладывался к кубку, подливал себе какого-то дрянного вина, пятная кроваво-красными пятнами огромную карту Китраны и окрестностей, разложенную на столе.
Все кроме меня — бодры и веселы, привычны не спать сутками. Нет, так-то и прежний владелец моего тела был привычен к такому, но тело вместе с душой землянина частично унаследовало и его психосоматику. Во всяком случае, я так предполагал. Нужно работать над собой и внушать, что, мол, я такой же как местные, ко всему привычный, хотя в зеркало еще в Варлойне видел: похудел, усох, четче обозначились жилы на руках. Стал настоящим поджарым волком. Какой месяц я уже работаю на форсаже? И насколько меня еще хватит?
— Значит, — сказал я, отпив из своего кубка шантрамского виски, — люди в серых робах особой опасности не представляют?
Боги, как же похоже на владения Ренквиста, где тоже была в ходу цветовая сегрегация одежды. Очень похоже. Только Ренквист умнее и не столь кровожаден. Впрочем, возможно, дэйрдрины — один из его проектов по дестабилизации Санкструма, я уже говорил это и повторю — возможно прозрец просто обособился от Ренквиста, решив не делиться куском пирога, возжаждав личной, ничем не ограниченной власти.
Дария и Горчак одновременно замотали головами.
— Они… — воскликнул Горчак, и беспомощно посмотрел на сестру, став похож на гусенка с тощей шеей, что высматривает мать. — Они эти…
— Безумцы! — сказала Дария. — В головах мякина. Они… ярые… есть другое слово, я помню, я читала…
— Фанатики, — мягко подсказал Шутейник.
Горчак хлопнул по столу:
— Точно! Спасибо, дядя Шутейник. Фанатики! Если им дадут оружие, и прикажут убивать — они будут убивать. Они… у них с головами… от публичных молений… Перекрут в башке у них у каждого, и все тут. И назад не воротишь… Я уверен: не воротишь! Мы сами были на этих молениях, когда наши… наши…