Восторг гаргульи

Лукас Наоми

Люди раньше проливали на меня кровь, умоляя меня сблизиться с ними. Однако это не то, что сделала Саммер. Она не похожа ни на одного человека, которого я знал. Она дарила мне подарки. Ее смех, ее общение. Ее желания. И поэтому я не думаю, что Эдрайол поведет себя так, как было в прошлом.

Ожидание и наблюдение дадут мне преимущество… со временем.

Должно.

Я не могу рисковать, что он причинит ей вред. Не раньше, чем я пойму, что происходит.

Впервые я познал горе, когда Эдрайол разрушил

монастырь. И только сейчас я чувствую себя лучше. Саммер завоевала мою симпатию.

Ни одна эмоция не должна быть возможной.

И все же она - первый луч света после того, как я потерял разум в бесконечной пустоте, внутреннем месте, которое я создал, чтобы защитить свое здравомыслие, где я жил в святилище фантастического собора, залитого лунным светом. Место одновременно знакомое и чужое. Место моего рождения скрывалось и расширялось, чтобы соответствовать моим потребностям. Смутные воспоминания достигли меня в глубине этой пустоты, и со временем я, возможно, отдался воображаемым глубинам своей головы.

Потом появилась Саммер. Со смехом она повела меня обратно к живым.

В отличие от бессвязных воспоминаний прошлых столетий, я помню каждое взаимодействие Саммер со мной, детали яснее с каждым часом, проведенным без сна. Я помню ее компанию, ее рассказы. Ее голос вытащил меня из моей скорлупы, ее ритм веселый и воздушный. Она вытащила меня из моей каменной пустоты, поделившись своими шутками, смехом, тоской и разочарованиями… глубиной своего одиночества.

Это было интригующе.

Меня мало что интересует.

Я знаю ее лучше, чем любой человек. Я знал, когда она была рядом, даже если она молчала. Ее присутствие было безошибочно теплым и сладким. Я всегда был рядом, настороже и слушая.

В прошлом я прилагал небольшие усилия, чтобы защитить ее. Работа у Хопкинса давалась ей нелегко, и иногда ей приходилось оставаться наедине с разгневанными клиентами. Пробыв в ее обществе так долго, день за днем, я научился чувствовать ее эмоции и переживать их как свои собственные. Меня беспокоила ее тревога, когда она оставалась наедине с кретинами. Я пытался утешить ее и подавить ее беспокойство.

Я мало что мог сделать, кроме как попытаться.

Я помню, как кончики ее пальцев ласкали мои крылья, теплые и любопытные прикосновения, излучавшие тепло по моему каменному телу. Ее разговоры с другими, ее раздраженное ворчание и вздохи удовольствия, когда она потягивала кофе из соседнего магазина. Ей нравится что-то под названием «мокко». Эти остатки складываются воедино, пока я изучаю ее издалека и, наконец, могу увидеть ее больше. Моя кровь нагревается, а грудь сжимается.

Мои зубы скрипят, когда глаза демона ласкают ее, и меня раздражает моя сдержанность. Я верю, что Саммер искренна в своей невиновности. Однако эти эмоции, моя новая уязвимость - это его дело? Она его невольная пешка? Если так, то это уловка, на которую я попался.

Эдрайол выходит из машины

и смотрит прямо на меня. Он ухмыляется.

Мои руки сжимаются. Он уже проник в семью Саммер своим красноречием и хитростью.

Защитить ее будет сложно, если она будет настаивать на том, чтобы подвергнуть себя опасности. Несмотря на всю мою привязанность к ней, она проявляет ко мне только страх, и когда она попросила меня защитить ее издалека, я почувствовал себя... отвергнутым. Это не то ощущение, которое мне нравится. Особенно от руки того, кому я передал власть.

Когда машина трогается с места, Эдрайол отходит от дома и смотрит на меня, его ухмылка теперь превращается в зубастый оскал. Под своим человеческим обликом он всегда ухмыляется. Он ухмылялся с самого начала. Даже потерпев поражение, он ухмыляется.

Вокруг меня визжат летучие мыши.

– Теперь я уверен, в том, кому принадлежит твое имя. Ох, восхитительная С-а-м-м-е-р, – промурлыкал он, пробуя ее имя на губах и трижды облизывая их.
– Какая хорошенькая, не правда ли? Не в моем вкусе, но ее невинность будет восхитительно развратить. Ты слишком прост, горгулья. Если бы я знал, что тебе нравятся женщины, я бы выставил перед тобой тысячи.

Я смотрю на него, отказываясь реагировать.

– Кто сможет устоять передо мной в этом теле?

Он выпячивает грудь в своей нынешней форме, в то время как свет дома освещает его ярким светом и длинными тенями. Даже глаза у него вылезают из орбит и отталкивающе выскакивают.

– Я очарователен. Бедняжку было слишком легко убедить, напичкать наркотиками и заставить пойти на все ради большего. Люди так восприимчивы в наши дни, так забавны.

Я подавляю желание укусить в ответ, позволяя ему прихорашиваться.

– Мой молчаливый друг, - продолжает он.
– Я верю, что у меня есть преимущество. Я еще буду контролировать тебя. Нам было бы так весело вместе, тебе и мне.

Самодовольный, он посмеивается, его внешний вид возвращается в нормальное русло, и он пробирается в дом. От него я чувствую запах серы и влажной грязи. Вероятно, он заползет в подвал и выпустит своих червей. Мои губы кривятся от отвращения.

Хаос последует за ним. Так всегда бывает.

Я поднимаюсь в небо и нахожу машину Саммер, которая едет по главной дороге.

Запахи собравшихся людей, приготовленной еды и алкоголя доносятся до меня, преодолевая стойкий дым и серу в моем носу. Из некоторых построек играет музыка. Несколько жителей глазеют на сгоревшее здание, но никто не задерживается. Для центра деревни, уже охваченной тенью сущности демона, необычайно тихо.

Саммер проезжает мимо окраины города, следуя по маршруту, который я выучил. Вскоре семья добирается до своего фермерского дома, быстро разгружает машину и запирается внутри на ночь. Я сижу на дереве со своими новообретенными товарищами-летучими мышами.