Восстание
Шрифт:
Его тон был самоуничижительным и очень огорчённым. Ей захотелось ему улыбнуться.
Но она всё ещё сидела на полу, а её туника неряшливо задралась оголяя некоторые части тела перед бойцом.
Бойцы имели высокий статус в течение недель турнира каждый год, и чем дольше они продержатся в соревновании, тем больше денег они зарабатывали.
Она, несомненно, была бы счастлива привлечь внимание любого из них, но не должна была это ставить главной целью, поскольку их присутствие в Резиденции временное.
Все они,
А ещё все бойцы были молодыми, сильными и ласковыми, поэтому у них был обширный выбор сексуальных партнёров, который без ограничений предоставлял центр досуга.
Мужчина тем временем протянул руку, помогая подняться ей на ноги, и девушка заметила, что его взгляд опустился ниже её лица. У него были синие глаза. Теперь она могла разглядеть их ближе. Талия никогда не видела такого цвета глаз, и она задавалась вопросом, были ли они естественными.
Когда ей удалось встать, она взглянула на себя и увидела, что отвлекло его от её лица. Разорванная туника непросто распахнулась, она сползла с плеча, частично открывая одну из её грудей.
Ей показалось милым, что он всё время пытался сосредоточиться на ее лице, как будто запрещал себе смотреть ниже. Она слегка улыбнулась и спросила:
— Ты всегда носишь эту маску, даже когда ты один в своей комнате?
Он моргнул в прорезях маски.
— О, нет. Я надел её, прежде чем открыть дверь. Показалось, что кто-то постучал, я же не знал, кто это может быть.
Она кивнула, удивляясь, почему это имеет значение. Бойцы должны носить свои маски, когда сражались и когда посещали общественные мероприятия — одно из архаичных правил этого спорта, которое не имело сейчас никакой логической цели, но никто из других бойцов не делал этого в домашних условиях или просто болтаясь в Резиденции.
— Жаль, что побеспокоила тебя, — сказала она, протягивая руку за книгой, которую он всё ещё держал. — Я просто была неуклюжа.
Он изучил книгу, прежде чем ей передать.
— Ты читаешь все эти книги?
— Конечно. Зачем бы я их тащила?
— Понятия не имею. Я не думал, что здесь кто-нибудь ещё читает настоящие книги.
— Мне нравится ощущение страниц, — сказала она ему. — И их запах. Раньше я…
Она оборвала себя, прежде чем стала рассказывать о старике из родной деревни, с полкой книг. Её воспоминания были одной из немногих вещей, которые стоит держать в тайне, и не было причин делиться с незнакомцем.
Его глаза снова скользнули к её груди. У него определенно были проблемы туда не смотреть.
— Раньше? — спросил он, его голос показал, что его глаза были не единственными частями его тела, затронутыми видом её груди.
Помня, что никогда нельзя упускать случая, даже если это временные отношения, она развязала свой
Тогда это сработало. Может быть, сегодня её счастливый день? Мужчина издал странный гортанный звук и порывисто отвернулся в дверной проём, крепко сжав дверной косяк, показывая ей спину.
Талия замерла.
— Что случилось?
— Почему ты это делаешь? — его голос звучал очень натянуто, и его плечи были явно напряжены.
Смущённая и расстроенная его реакцией на её невинный жест, она спросила:
— Ты знаешь, что означает хвост у меня на голове, не так ли?
— Да. Я знаю.
— Тогда почему ты так поступаешь? Тебе разрешено смотреть на меня. Тебе разрешено прикасаться ко мне, если хочешь.
— А вы… ты хочешь?
Он всё ещё отказывался поворачиваться, и пальцы рук, сжимающие дверную раму, побелели.
Она начала чувствовать себя немного лучше. Он не оскорблял её. Он был новичком в Резиденции и, вероятно, в этой части света. Возможно, он не знал всей политики в отношении эскорта досуга. Большинство мужчин узнавали о них сразу, чтобы иметь возможность воспользоваться предложениями, но, возможно, этот боец не такой.
— Я бы не открыла свою тунику, если бы не хотела показать, что доступна для тебя.
Мужчина обернулся, и она увидела в его глазах голод. Она не ошиблась. Ему нравилось то, что он видел. На самом деле ему это очень нравилось. Тонкие брюки, которые он носил, мало что скрывали. Он возбуждался!
— Значит, вы хотите… со мной…
— Конечно. Почему нет?
— Ты можешь быть с кем угодно? — он до сих пор одной рукой держался за дверную раму.
— Нет, ни с кем угодно. Я предпочитаю не заниматься сексом с женщинами. Это просто мой выбор. И есть некоторые мужчины, которые мне не нравятся. Я решаю, кому могу быть доступна, а они решают, хотят ли меня. Никто никогда не говорил тебе, как это работает?
— Я… я знал о досуге. Я просто не думал… как это.
— Понятно. Ты боец на шесть недель турнира, — она вгляделась в его лицо, желая, чтобы на нём не было проклятой маски, чтобы была возможность лучше читать выражение его лица. — Я видела, как ты сражался прошлой ночью, — добавила она.
— Ты?
— Это было потрясающе.
Он оценил её слова. Он был мужчиной. Такие комплименты почти всегда срабатывали.
— И это так просто?
— Да, всё просто.
Теперь она нахмурилась и решила, что, возможно, ошибалась, поспешив себя предложить.
— Нет ничего постыдного в том, что я делаю, если ты это подразумеваешь. Я работаю телом, как и ты.
— Я… я думаю, это немного отличается, но ты права. Я последний человек в любом мире, который должен судить о чьих-либо выборах. Прошло много времени с тех пор, как я был на Земле. Прости.