Восстание
Шрифт:
В следующее мгновенье два десятка ракет рухнули в непосредственной близости от меня, неся с собой хаос и разрушение. Я видел, как тела разрывало на кусочки, я видел, как люди испепелялись заживо в невероятно мощном пламени. Я видел, как просто перечёркиваются жизни десятков и сотен людей. А всё потому, что так захотело несколько десятков. Так захотело правительство. Так захотел клан Грей, дав своё немое согласие на.
Мира нет. И больше его никогда не будет. Все ответят. Все предстанут перед справедливым и очень жестоким судом!
— Ублюдки… — процедил я сквозь зубы, смотря,
Придя в себя от этого шокирующего зрелища, мой взор уцепился за следующую летящую тварь. Часть орудий снова начали обрабатывать их, но маневренности штурмовиков можно было только позавидовать. Они выписывали такие сложные пируэты, пока перезаряжались, что было просто приятно на это смотреть.
Но как бы красиво не действовал противник, это всё равно противник. Враг, который не заслуживает пощады. Нас он щадить не хочет. И в руках его смертельное оружие. А кто взял оружие, подписал себе смертельный приговор. Взяв на прицел очередную летающую тварь, я снова зажал кнопку, несущую смерть. Снова за считанные секунды от самолёта остался только горящий корпус, снова мне пришлось искать новую цель.
И так было ещё четыре раза, пока летающие кругом штурмовики не решили отступить. Зданий вокруг уже было довольно мало, так что круговой обзор был практически идеальным. На подходе уже были бомбардировщики, которые прикрывали истребители. Чип тут же просканировал тип этих воздушных судов, вызвав у меня сплошные чертыханье и мат.
Истребители были предназначены не для борьбы с другими самолётами противников. О нет, у них конструкция и предназначение были более изощрёнными. Их проектировали специально для борьбы с крылатыми ракетами, которые способны сбить защищённые мощным силовым полем бомбардировщики.
Но у меня не было ракет. У меня были обыкновенные боеприпасы, которые под действием моей способности разгонялись до невероятной скорости, что просто уничтожали всё на своем пути, разрываясь не снаружи корпуса самолётов, а внутри них.
Взяв на прицел один из бомбардировщиков, я зажал кнопку и ожидал, что эта летящая крепость быстро рухнет на землю. Но мои предположения оказались просто разбиты в щепки. Лишь парочка выстрелов смогла преодолеть силовое поле воздушного судна, лишь пара царапин осталась на его бронированном брюхе. А моя пушка при этом полностью истратила весь имеющийся у неё боезапас, ожидать перезарядки было бессмысленно, нужно было двигаться дальше.
— Твою ж… — успел только и сказать я, прежде чем всё пространство вокруг накрыло канонадой свиста и взрывов.
Сотни бомб тут же начали обрабатывать поверхность, сотни взрывов тут же уничтожали всё вокруг. Здания просто превращались в пыль. Те, кто ещё был на поверхности и смог выжить после нападения штурмовиков, просто исчезали с лица земли. Только отдельные фрагменты тел иногда встречались.
Бомбы были особенные. При попадании в цель они сначала вытесняли весь воздух из пространства, а потом словно создавали микросингулярность, которая притягивала всё в радиусе двадцати метров. И таких бомб было примерно десять штук на одну сотню. Остальные же были обыкновенного типа действия, начинённые очень мощным взрывчатым
Мне чудом повезло, что я выжил во всём этом аду. Петляя и отлетая от каждого взрыва, мне еле удалось попасть в защищённый бункер, который спас всё же большую часть защитников этого города. Множество переломов, множество мелких ран и ожогов… но, в общем, я был цел.
Первое, что я увидел, это просто ошарашенные взгляды. Они не понимали, как я вообще остался цел на поверхности, пока там творился такой ад. Но это длилось лишь мгновенье. Когда тряхнуло нас от близкого взрыва, у всех снова нарисовался страх. Они боялись, и понятно почему.
Столько уже было бессмысленных жертв, столько боли и отчаяния принесли своими действиями правительственные войска… я не мог дать погибнуть всем этим людям. Всех их я не спасу, просто физически не успею прикрыть всех и каждого. Но вот упредить их смерть могу.
Дождавшись, когда ад на поверхности, наконец, закончится, я вытащил из ножен подаренный не так давно двуручный меч и уверенным и громким шагом устремился на поверхность, в сторону усиливающегося гула приземляющихся транспортников.
— Все, кто сегодня на вас напал, — остановился я на полпути, развернувшись в полоборота, забросив меч на плечо, — трусы. Они не способны воевать сами. Так покажите этим уродам, что такое страх!
Перехватив правой рукой поудобнее клинок, я с яростным воплем устремился наверх, и только отчаянные крики боли и страха стали доноситься до ушей защитников. И они воспряли. За моей спиной показалось множество ощетинившихся стволов. Десятки людей выскочили на улицы, тут же лишая жизней правительственных собак.
Но и противник не остался в стороне.
В ответ тут же открылся огонь, деля на ноль жизни доблестных защитников. У этих тварей в обличье людей было преимущество, они были встречающей стороной сейчас, они могли спокойно расстреливать всех, кто выходит из бункера. Но я им этого не мог позволить.
Как только один отряд противника оказался полностью обескровлен, я сразу же накинулся на второй. Пляска смерти, пляска жатвы, пляска безумия. Только так можно было охарактеризовать происходящее сейчас. Я двигался для людей с невероятной скоростью, они просто не могли взять меня на прицел. А я этим нагло пользовался. Я чувствовал, как сила струиться внутри меня, я чувствовал, как вещество усиливало меня. Хоть это и временно… но эта сила была приятна.
Врываясь в очередную группу противника, я одним ударом тут же обезглавил двоих, разрубив пополам в районе туловища третьего. Следом в прыжке рубанул по очередному противнику сверху вниз, закручивая своё собственное тело вокруг оси параллельно земле для усиления удара. Эффект вышел просто невероятным. Двуручный меч как горячий нож через масло прошёл через стоящего предо мной бойца, мгновенно разрубая того на две почти идеальные половинки.
Я не стал смотреть на выпадающие внутренности, не слышал крики умирающих бойцов, не видел ужас тех, с кем я сражался, нужно было продолжать убивать этих тварей, чтобы сохранить как можно больше жизней со стороны защитников подземного города. Мне нельзя было допустить ещё больше боли, ещё больше отчаяния.