Восстание Девятого
Шрифт:
– Не могу поверить, что вам достался весь этаж, – произношу я и разглядываю квартиру, разинув рот.
Судя по звукам, Девятый проводит рукой по стене.
– Два этажа, если точнее.
Он нажимает переключатель, и десяток ставень поднимается, открывая окна от пола до потолка. Комната наполняется светом. Берни Косар выпрыгивает у меня из-за пазухи и превращается в бигля. Я подхожу к окну. Вид отсюда невероятный. Под нами раскинулся весь Чикаго. Озеро Мичиган ярко-голубым покрывалом простерлось слева. Я ставлю Ларец на мягкую кушетку и прижимаюсь лбом к окну. За моей спиной что-то начинает раскручиваться, а потом я чувствую, как по ногам бежит поток свежего воздуха.
– Есть хочешь? – спрашивает Девятый.
– Естественно, –
Я слышу, как открывается дверь холодильника.
– Эй, чувствуй себя как дома. Прими душ, поешь замороженной пиццы. У нас даже есть время отдохнуть и поспать, прежде чем звонить тем девушкам. Когда ты в последний раз мог такое сказать? Хорошо все-таки оказаться дома.
Трудно отвести глаза, вид из окна действительно завораживает. Мне хочется просто стоять здесь. Прямо здесь, на этом месте – и наслаждаться чувством безопасности. Единственное, о чем я могу мечтать, – чтобы Генри, Сара, Сэм и Шестая были здесь со мной.
Что-то мягкое бьет меня по голове. Энергетический батончик.
– Давай я тебе все покажу, – Девятый хихикает, как будто ему не терпится показать мне свои игрушки.
Я жую батончик, пока мы идем через гостиную с бархатными диванами и кожаными кушетками. Над мраморным камином висит огромная плазменная панель, на стеклянном кофейном столике стоит ваза с искусственными орхидеями. Все здесь покрыто слоем пыли. Девятый, проведя пальцем по одному особенно грязному столу, говорит, что вызовет уборщиков. Мы выходим в коридор, и он открывает первую дверь справа. И тут у меня падает челюсть. Я вижу двух здоровенных могадорских солдат с алебастрово-белой кожей и длинными черными волосами, одетых в черные шинели. Они стоят с пистолетами наизготовку, готовые в любой момент выстрелить. Тренировки с Шестой и Сэмом сразу всплывают в памяти: я бросаюсь к ближайшему из них, пригибаюсь. И сразу – апперкот в челюсть и пинок в живот. Мог оглушен, он опрокидывается на спину. В этот момент Девятый вбегает в комнату и небрежно пинает второго могадорца в пах, а потом чешет ему нос. Мог покачивается на пятках, а потом заваливается набок. Только спустя секунду я понимаю, что это просто манекены.
Девятый складывается пополам от смеха. Придя в себя, он шлепает меня по спине:
– Вот это рефлексы! – стонет он сквозь смех.
Щеки у меня горят от стыда.
– Мог бы предупредить.
– Шутишь? Я мечтал об этом с того момента, как мы сели в электричку. Нет, это было круто!
Берни Косар заходит в комнату и обнюхивает резиновые ноги поверженного мной могадорца. Он вопросительно смотрит на меня.
– Они для тренировок, БК, – гордо выпятив грудь, говорит Девятый. – Мы называли эту комнату «Лекционным залом».
Теперь я наконец могу нормально оглядеться. Это огромная пустая комната. В дальнем конце ее виден пульт, как в кабине самолета. Девятый подходит ближе, садится за него и начинает щелкать переключателями и вводить команды. Из потолка и пола появляются разные декорации боя и оружие. Он разворачивается в кресле лицом ко мне, чтобы убедиться, насколько я впечатлен. Я сразу же начинаю завидовать тому, что он провел здесь столько времени. И, видимо, это заметно.
– Это… – я закатываю глаза. Никаких слов нет. Теперь я стыжусь того, чем занимался раньше. Я называл тренировочной площадкой засыпанный снегом задний двор или – уже потом, с Шестой и Сэмом – бассейн. Неожиданно я начинаю сердиться на Генри, из-за которого мы все время переезжали и я не мог как следует тренироваться, а мне это было нужно, чтобы выполнить свою миссию. Если бы у нас было такое место, тогда, может быть, я был бы таким же уверенным
– Ты еще не видел самое крутое, – говорит он.
Мы проходим через тренировочный зал, и он открывает дверь помещения, похожего на бункер. За ней скрывается множество полок с разным оружием: винтовками, пистолетами, мечами, взрывчаткой. Чего здесь только нет! Целая стена отведена под боеприпасы.
Девятый берет с полки большой автомат с оптическим прицелом и наводит его на меня.
– Ты не поверишь, как просто оказалось все это купить. Обожаю интернет.
Он подходит с автоматом ко мне и нажимает кнопку у меня над плечом. В дальнем конце комнаты стена раздвигается, открывая тир длиннее, чем дорожка для боулинга. Девятый берет коробку с пулями и заряжает винтовку. Я смотрю, как он разносит в клочья бумажную мишень в пятидесяти метрах от нас.
– Не волнуйся, тут неплохая звукоизоляция. К тому же мы так высоко, что нас все равно никто не услышит.
Следующая дверь ведет в комнату наблюдения. Он подходит к выключателю рядом с дверью и склоняется над ним. Тусклый голубой свет пробегает по его глазам, и компьютеры оживают. Сканирование сетчатки. Да, вот это здорово. Шандор явно сумел наладить здесь серьезную систему безопасности. Компьютеров не меньше дюжины, а мониторов еще больше. У нас есть доступ ко всем камерам Центра Джона Хэнкока – на всех ста этажах и, судя по всему, ко всем камерам, контролируемым Департаментом полиции Чикаго. Девятый касается какой-то кнопки и включает самый большой экран в комнате. На нем появляется фото тренированного человека в черном итальянском костюме – изображение зернистое, но красоту ткани и совершенство кроя оценить можно. У него черные волосы и густая борода. В руках он держит два ноутбука. Я смотрю на Девятого, не понимая, почему он это мне показывает.
– Это Шандор, – произносит он спустя некоторое время. Его голос звучит по-другому. Уязвимо. Он поворачивается ко мне. – Пойдем. Тебе надо принять решение. Важное.
Он делает драматическую паузу:
– В какой комнате ты будешь жить? Там есть из чего выбрать. Не торопись. Пицца нас надолго не задержит.
Глава пятнадцатая
Крейтон проходит между Мариной и Эллой, чтобы получше рассмотреть вырезанные в скале линии. Он прижимает ладонь к центру двери.
– Интересно. Скала теплая. И что конкретно ты имеешь в виду, говоря, что это дверь к самым далеким уголкам Земли?
– Дело в том, – поясняет Восьмой, – что я в лучшем случае могу телепортироваться на сто метров. Может быть, сто пятьдесят. И чем больше расстояние, тем меньше точность. Один раз я хотел переместиться на верхушку дерева, а оказался между самкой леопарда и ее детенышами. Не слишком-то приятная ситуация. Это действительно отличное и очень полезное Наследие, но иметь с ним дело не так просто, как кажется. Впрочем, из этой пещеры я могу телепортироваться по всему миру.
Я кладу руки на скалу и чувствую, как по всему моему телу разливается тепло.
– Как?
Восьмой отходит в сторону, чтобы Марина и Элла тоже могли коснуться двери.
– Я думаю, это какая-то древняя пещера, сделанная лориенцами, или, может быть, одна из их штаб-квартир. Повезло, что я ее нашел. А еще больше мне повезло в том, что я разобрался, на что она способна. Что бы это ни было, я определенно не первый оказавшийся здесь лориенец.
Он едва успевает это сказать, когда я чувствую, что во мне поднимается волна страха и адреналина. Крейтон резко оборачивается в том направлении, откуда мы пришли, и переводит взгляд на меня. Я делаю то, о чем он собирается меня попросить, и быстро спускаюсь по проходу, прислушиваясь. Если это древняя лориенская пещера, то могадорцы должны за ней наблюдать. Там могли быть солдаты или какое-то устройство, сообщившее им о нашем появлении. Я поворачиваюсь к Восьмому.