Восстание Девятого
Шрифт:
– Ну, может быть, позже.
– Конечно, – я спускаюсь к ручью и плещу водой в лицо и шею. И только собираюсь напиться, как на берегу появляется командир Шарма и говорит, что нам нужно идти дальше. Я подхватываю Ларец и тащу его, прижимая его к бедру. Тропа становится намного круче, земля скользкая. Под ногами ни одного камня – как будто их унесло бурей. Нам трудно удержаться на ногах. Крейтон пытается разбежаться и прыгнуть, но теряет равновесие и летит в грязь.
– Это невозможно, – говорит он, вставая и отряхиваясь. – Нам надо срезать через лес,
– И речи быть не может, – возражает командир, балансируя, как акробат на канате. – Мы не можем преодолевать трудности, избегая их. Скорость не имеет значения. Главное – не останавливаться.
– То есть, неважно, как медленно бы будем идти? И это говорит человек, который пугал нас странными вещами, что творятся здесь ночью? – фыркает Шестая. – По-моему, вам нужно сказать нам, сколько еще придется топать. И если больше трех часов – тогда уж лучше свернуть в лес и избавиться от этих трудностей, – говорит она, глядя на него сверху вниз.
Я беру свою веточку, и мне в голову приходит идея. Я приказываю деревьям вокруг опустить ветви. Теперь мы можем за них хвататься и лезть, будто по веревочной лестнице.
– Как насчет этого? – спрашиваю я.
Шестая берется за ветки и проверяет их на прочность. Поднявшись на несколько футов, она оборачивается и кричит:
– Отличный ход, Марина! Круто!
Я продолжаю гнуть деревья на пути. Элла, все еще в черных очках, наблюдает за лесом вокруг, время от времени оглядываясь через плечо. Когда дорога уже не забирает так резко вверх и нам проще держаться на ногах, Шестая от нас убегает. Периодически она возвращается доложить, что видела. Новости каждый раз одинаковые: «дорога идет вперед». Наконец она сообщает, что нас ждет развилка, и, кажется, это сбивает командира Шарму с толку. Он прибавляет шаг.
Когда мы доходим до развилки, он хмурится:
– Раньше ее тут не было.
– Как же так? – спрашивает Крейтон. – Обе тропинки выглядят совершенно одинаково. По ним явно много ходили, причем по обеим.
Командир нервно мечется перед развилкой из стороны в сторону.
– Клянусь вам, левой тропинки раньше не было. Вишну уже очень близко. Нам сюда.
Он уверенно направляется по правой тропинке. Крейтон следует за ним.
– Погодите, – говорит Элла. – Здесь справа я ничего не вижу. Очки показывают мне только темноту и пустоту.
– Именно это мне и нужно было услышать, – произносит Шестая.
– Нет. Мы пойдем направо, – возражает ей командир. – Я тут уже много раз ходил, девочка.
Шестая застывает, а потом медленно поворачивается к нему.
– Никогда. Не называйте. Меня. Девочкой, – говорит она.
Пока командир Шарма и Шестая пытаются испепелить друг друга взглядом, я замечаю на земле, там, где тропа поворачивает влево, какие-то царапины. Бороздки неглубокие, и рисунок мелкий, так что мне приходится как следует присмотреться, но никаких сомнений: это восьмерка.
– Если верить знаку, то Элла права. Нам нужно налево, – говорю я, указывая на цифру.
Шестая
– Молодец, Марина, – улыбается Крейтон.
Мы выстраиваемся в прежнем порядке: Шестая и все еще сомневающийся командир Шарма идут впереди, а я замыкаю группу. Тропа слегка поднимается, становясь все более каменистой. Затем, ко всеобщему удивлению, мы наталкиваемся на водный поток, сбегающий с дороги вниз. Камни под ногами выступают точно крохотные островки. Я перескакиваю с одного на другой, но через некоторое время все они оказываются под водой. Совершенно неожиданно оказывается, что мы идем по руслу реки. Элла первой нарушает молчание:
– Может, очки сработали неправильно и нам все-таки не стоило сюда сворачивать?
– Нет, все верно, – говорит командир и, наклонившись, задевает кончиками пальцев поверхность воды. – Я уже видел этот знак.
Мы не понимаем, что он имеет в виду, но забрались уже так далеко, что возвращаться нет смысла. Течение все сильнее и быстрее, и идти против него становится сложнее. Мы продолжаем двигаться, пока вода не доходит Элле до талии, а мне и вовсе еле удается устоять на ногах. Но, так же неожиданно, как и раньше, дорога выравнивается, и ручей впадает в большое озеро. Над ним высится зазубренная каменная стена, с которой срываются четыре водопада.
– Что это? – указывает на него Элла.
Посреди водной глади – белый валун, а на нем установлена сверкающая голубая статуя четырехрукого человека в короне.
– Всемогущий бог Вишну, – шепчет командир Шарма.
– Постойте. Предполагается, что это и есть Восьмой? Статуя? – Шестая поворачивается к Крейтону.
– Что у него в руках? – спрашивает Элла. Я смотрю на статую и замечаю, что в каждой из четырех рук что-нибудь есть: розовый цветок, белая раковина, золотой жезл, а на кончике указательного пальца четвертой руки – небольшой голубой предмет, похожий на компакт-диск.
Командир заходит в воду глубже. Он улыбается, руки у него дрожат.
– Вишну – это Верховный бог. В левых руках он держит раковину, в знак того, что ему дана власть создать вселенную и поддерживать ее существование, и булаву, которой он сокрушает демонов. В правых руках у него чакра, она демонстрирует чистоту разума, а под ней – прекрасный цветок лотоса…
– Символ божественной безупречности и чистоты, – заканчивает Крейтон.
– Да, помимо прочего! Правильно, мистер Крейтон.
Я смотрю на статую, на ее безмятежное лицо, золотую корону и предметы в руках, и словно забываю обо всем остальном. О битве у подножия горы и резне в Испании. Об Аделине, Джоне Смите и Гекторе. О своем Ларце и Лориене. И о том, что я стою в ледяной воде. Сквозь меня струится какая-то потрясающая энергия. Судя по блаженным лицам остальных, это заразно. Я закрываю глаза, и чувствую, что попасть сюда можно только по благословению.
– Эй! Он пропал! – вскрикивает Элла. Я распахиваю глаза, и вижу, как она срывает с себя темные очки. – Вишну исчез!