Воссоединенные

Каунди Элли

В мире есть много добрых мужчин и женщин, думаю я, способных даже на мелкие поступки. Они спрашивают себя, что может произойти, как закружится водоворот вещей, если мы только осмелимся выделиться из толпы.

И я — одна из них.

Отматываю еще немного бумаги и вижу строчку

А ты, хватавший солнце налету

Я наматываю бумагу на ветки, делаю длинную

петлю, вверх и вниз, сгибаю колени. Руки приподнимаю над головой, совсем как те девушки на картине, увиденной мною в пещере. Я чувствую ритм, время застыло.

Я представляю, что танцую.

Глава 11. Кай

— Ты прыгаешь сегодня? — спрашивает меня один из пилотов. Наша эскадра шагает по тропинке вдоль реки, змеей извивающейся по Камасу. В одном месте — рядом с Сити-Холлом и стенами — река превращается в каскад водопадов. Неподалеку серая цапля разрезает быстрые воды речного потока.

— Нет, — говорю я, не скрывая раздражения в голосе. — Я не вижу смысла в этом.

— Это знак единства, — объясняет он. Я поворачиваюсь, чтобы взглянуть на него поближе.

— Мы все работаем на Восстание, не так ли? — спрашиваю я. — Разве этого единства недостаточно?

Пилот, Люк, замолкает и ускоряет шаг, так что я один остаюсь в хвосте группы. Прошло уже несколько часов, и каждый хотел попасть в город. Для многих из нас все еще небезопасно свободно разгуливать по улицам города, некогда бывшего оплотом Общества, несмотря на то, что Восстание еще несколько недель назад захватило в Камасе власть. Как и ожидалось, для Восстания Камас стал первой и самой легкой для захвата провинцией — ведь здесь живут и работают так много мятежников.

Инди поравнялась со мной. — Ты должен прыгнуть, — говорит она. — Они все хотят, чтобы ты сделал это.

Другие группы уже начали прыгать в реку. Хотя официально сейчас весна, вода, стекающая с гор, еще очень холодная. Я не планировал прыгать в воду. Я не трус, но и не глупец. Это не тот безопасный, теплый, голубой бассейн в Кленовом городке. После мифа о Сизифе и того, что случилось, когда погиб Вик...

Я больше не доверяю воде.

Сегодня много народу вышло прогуляться по берегам реки. Солнце пригревает наши спины. Восстание попросило каждого остаться на той работе, на которую их распределило Общество, пока чума окончательно не отступит, так что большинство людей заняты делами. Но, как и раньше, работники службы соц. защиты приводят маленьких детей покидать камешки в реку, а рабочие наслаждаются новообретенной свободой и едят свой обед из жестяных банок там, где захотят. У всех этих людей должен быть иммунитет или лекарство, чтобы гулять так беззаботно. Они похожи на нас. Они знают, что опасность им не грозит.

Я бросаю взгляд на стену заграждения, которая так же изгибается вдоль реки.

Несмотря на то, что Восстание прочно взяло бразды правления, некоторые ограничения все еще существуют, например: куда мы можем идти. Медики и рабочие за ограждения выйти не могут. Они едят, спят и дышат чумой.

Кассия говорила мне, что Ксандер попал по распределению в Камас. Странно, что он сейчас, возможно, по ту сторону стен, работает в медицинском центре. В Камасе наши пути еще

не пересекались, хотя мы оба находимся здесь уже несколько месяцев. Я надеялся, что увижу Ксандера. Я хотел бы поговорить с ним. Мне интересно узнать, что он думает о Восстании — обрел ли он в нем то, на что так страстно надеялся?

Я не удивлюсь, если он до сих пор любит Кассию. Уверен, что любит.

Я ничего не слышал о ней со времени нашествия чумы, но повстанцы привили каждого в своих рядах, у кого ранее еще не было иммунитета. Я думаю, что она в любом случае в безопасности. Но я не знаю точно.

Я отправил ей сообщение так скоро, как смог, рассказывая, как мне жаль, что не смог попрощаться с ней той ночью на озере. Я спрашивал, все ли у нее в порядке, и говорил, что люблю еу.

За эту сделку я отдал четыре порции своей еды, но оно того стоило, хотя я не должен делать это слишком часто, чтобы не попасть в неприятности.

Отсутствие новостей от Кассии сводит меня с ума. Каждый раз, когда я летаю, мне приходится удерживать себя от того, чтобы рискнуть всем, сбежать и попытаться отыскать ее. Если даже удастся украсть корабль, Восстание собьет меня. Я напоминаю себе, что мертвым не принесу ей никакой пользы.

Но и оставаясь живым, я не делаю для нее ничего хорошего. Не знаю, сколько еще смогу ждать до того, как плюну на все и рискну.

— Почему бы не прыгнуть? — спрашивает Инди, протиснувшись ко мне. — Ты умеешь плавать.

— А что насчет тебя? Ты собираешься? — интересуюсь у нее.

— Возможно, — отвечает Инди. До сих пор все немного недоумевают на ее счет, но в то же время все больше людей проникаются к ней уважением. Невозможно не зауважать эту девушку после ее мастерского пилотажа.

Я уже открываю рот, чтобы сказать еще что-то, но тут узнаю лицо в толпе. Один из тех торговцев, кто обычно передает мне записки от Кассии. Именно эту девушку я не видел уже долгое время. Есть ли у нее сегодня что-нибудь для меня?

Характер проводимых архивистами сделок теперь изменился. Восстание позакрывало музеи Общества, объясняя это тем, что они хранили одну лишь ненужную пропаганду. Поэтому, чтобы встречаться и находить друг друга в толпе, нам приходится ждать снаружи у дверей музеев.

Передача происходит, как всегда, быстро. Она проходит мимо, не меняя выражения глаз, мы немного сталкиваемся, как это часто бывает в толкучке. Со стороны, я уверен, все выглядит совершенно естественно, но при этом она кое-что передает мне — послание.

— Простите, — на краткий миг она ловит мой взгляд. — Я спешу.

Она ведет себя так, будто налетела на меня, торопясь по своим делам, но я понял, что она имела в виду. Сообщение запоздало, вероятнее всего, потому что она заболела чумой. Как ей удалось сохранить бумагу? Кто-нибудь читал ее, пока она была неподвижна?

Мое сердце скачет, будто кролик, ищущий укрытие на равнине. Это сообщение должно быть от Кассии. Никто другой никогда и ничего не присылал мне. Как же хочется прочитать его немедленно. Но придется подождать, когда будет безопасно.