Воссоединение
Шрифт:
– Майор, вы целы?
– Так точно… командир… зря я газировочки выпил, – грустно усмехнулся тот, вставая с пола и вытирая рот. – Но что произошло?
– Это я и хочу узнать, – выдавил Хауэр, все больше понимая, что все летит к чертям и он ввязался во что-то, во что ввязываться никак не следовало. – Как системы корабля?
– В порядке, сэр, – посмотрев на тактический экран, сказал майор Нельсон. – Есть небольшие повреждения систем бортового компьютера, сейчас идет самовосстановление.
– Что ж, это уже лучше. Внешние
– Внешних повреждений не зафиксировано, сэр. И к тому же такие метеоры разносят корабли на гайки.
– Тогда я ничего не понимаю… У кого-нибудь есть соображения? Почему и чем нас вырубило?
– Сэр…
– Слушаю вас, лейтенант Дрейк, – ободряюще кивнул генерал Хауэр.
– Сэр, это очень смелая версия, но я могу предположить, что мы попали под жесткое облучение рентгеновского характера. Ничего другого я представить не могу.
– Кто-то нас атаковал?
– Не похоже, сэр.
– Тогда что это за облучение?
– Направленный информационный луч, сэр. Очень мощный, сэр.
– Вы имеете ввиду, лейтенант, что это направленный сигнал связи?
– Так точно, сэр. Что-то вроде наших лазерных лучей прямой связи, когда кто-то не хочет, чтобы его не только не подслушали, – связь, как правило, закодированная, – а даже не знали, что такая связь вообще происходит.
– Лейтенант, вы хоть понимаете, какого размера должен быть луч в поперечнике и какова его мощность, чтобы вырубить наш крейсер?!
– Представляю, сэр. Километров сто в диаметре. Может даже больше…
Кто-то присвистнул. Такой луч можно сгенерировать только большими орбитальными станциями в количестве не менее десяти штук с огромными тарелочными антеннами и мощным синхронизирующим компьютером. Другое дело, что никто даже представить себе не мог, кому потребовалось столько мороки со столь мощным оборудованием, тем более что любую информацию во все пределы республики можно было послать и менее мощным средством связи, хотя бы таким, какое стоит на самом обычном корабле. Так что можно понять свистуна, и никто бы не поверил в такую версию.
– Даже если это так, то мы пробыли бы в этом луче не более триллионной доли секунды… если не миллисекунды. Этого недостаточно, чтобы нас вот так вздрючило.
– Простите, сэр, – не согласился лейтенант, – это смотря под каким углом мы вошли в луч.
– То есть мы прошли какое-то время вдоль и внутри него, чтобы этого времени хватило вывести из строя все наши системы?
– Именно так, сэр. Я даже могу сделать приблизительные расчеты мощности и направления сигнала…
Генерал не нашел ничего лучшего, как кивнуть. Лейтенант принял это за знак согласия и принялся рассчитывать параметры, да так рьяно, что Эндрю даже не стал его останавливать. Через десять минут все было готово.
– Вот, сэр, – протянул лейтенант Дрейк свои расчеты генералу.
Брови на лбу генерала удивленно взлетели вверх, он
– Вы ничего не напутали?
– Смею надеяться, нет, сэр. Хочу добавить, что мы были рядом с источником. Район источника обозначен как исследовательская станция…
– Но тогда из этого следует, что…
У Эндрю даже не хватило духу воспроизвести словами то, что рассчитал лейтенант связи.
– Да сэр, кто-то послал мощный сигнал практически из ниоткуда в никуда. В мою теорию как раз хорошо укладывается эта область, закрытая для полетов. Она создана именно для того, чтобы никто не смог случайно попасть под облучение и исказить сигнал. Но мы попали.
– Допустим, вы правы, лейтенант, – хрипло проговорил Эндрю Хауэр, – но зачем кому-то такие сложности?
– Чтобы его никто не смог перехватить. Этот луч попадет на приемник таким слабым, что его едва смогу принять.
Хауэр попытался представить то расстояние, которое, судя по мощности, должен преодолеть сигнал, и, откровенно говоря, у него ничего не получилось. Такое расстояние он просто не мог вообразить, а точнее, его плохо воспринимало сознание.
«А если лейтенант прав, то кто посылает сигналы? – вдруг подумал генерал. – Пираты? Нет… область закрыта Генеральным штабом…»
О выводах, напрашивающихся сами собой, Хауэр даже думать не хотел. Ведь если есть передатчик, то должен быть и приемник. Тогда кто, а главное, с кем связывается? Тут наверняка замешано КЕК, а с КЕК шутки плохи.
«И что мне теперь делать?!» – с какими-то незнакомыми для себя нотками подумал Хауэр. В гамму чувств вошло недоумение, отчаяние и липкий страх от непонятности ситуации.
Генерал скомкал листочек с расчетами лейтенанта и осмотрел присутствующих тяжелым взглядом, а потом также глухо проговорил, чтобы до всех в полной мере дошел смысл сказанного:
– Господа офицеры… то, что с нами произошло, в высшей степени непонятно, а, как известно, непонятное – сосед опасного, потому я предлагаю всем молчать о произошедшем. Я ясно выразился?
Экипаж несмело стал кивать головами, они тоже поняли, что попали туда, куда попадать совершенно не следовало. Ну, а что это случилось по вине командира, и они тут совершенно ни при чем, по сути своей ничего не меняло, ведь они свидетели… много знавшие и видевшие свидетели.
– Майор, занесите в бортовой журнал запись о сбое бортового компьютера в результате…
Хауэр не мог придумать убедительную причину, в такой момент в голову ничего не приходило, но ее подсказал Бэри Нельсон:
– В результате скачка напряжения в генераторе.
– Да, в результате скачка напряжения, – ухватился за предложение генерал. – Обо всем остальном ни слова. Всю другую информацию также подправить. Вам ясно, майор?
– Конечно, сэр.
– Хорошо. Капитан, проложите курс. Нам нужно поспешить выбраться отсюда…
– Есть, сэр…