Воспоминания
Шрифт:
На улицах Киева каждое утро находили десятки трупов убитых офицеров. Ни одна ночь не проходила без убийств. В местечках и городах вокруг Киева шли погромы. Произвол и расстрелы сделали жизнь тяжелой и напряженной. Над Киевом нависли потемки. Киев притаился и замолчал. Улицы и тротуары обезлюдели. Вечером киевляне боялись высунуть нос на улицу. Для хождения по улицам после 9 часов вечера нужен был пропуск. Ночная тишина вплоть до рассвета оглашалась то далекими, то близкими выстрелами: гайдамаки и сичевики обыскивали, вернее, грабили квартиры и случайных прохожих.
19 декабря Директория торжественно въехала в Киев. Впереди на белом коне, подаренном ему жмеринскими железнодорожниками, ехал головной атаман Симон Петлюра, а за ним гораздо более скромно следовал
Директория приложила все усилия, чтобы загримировать Киев под старосветскую Украину, под какой-то увеличенный Миргород или Кобеляки. Старинная этнография Украины была воскрешена в полном блеске. Но от всего этого несло за версту самым настоящим провинциализмом. Опереточные гайдамаки в синих жупанах (поддевках) бродили по Крещатику со стремянками, снимали с магазинов и зданий русские вывески и вешали украинские или закрашивали русские названия. Знаменитый магазин, где торговали медом и пряниками – «Оце Тарас с Полтавшины» («Вот Тарас с Полтавшины»), стал персонификацией режима Директории. Длинноусый Тарас в украинском костюме был так важен, что я с трудом решился зайти в его магазин и купить фунт пряников. Киев запестрел шароварами, «что твое Черное море,» вышитыми украинскими сорочками, чоботами (сапогами) самых разных цветов и оттенков (черный, желтый, синий и красный преобладали) и смушковыми шапками. Все заговорили по-украински, кто как мог, ибо за русскую речь можно было схватить по уху от какого-нибудь «вельми» пылкого гайдамака или сичевика. Евреи избегали выходить на улицу.
В эти дни появились воззвания Директории против буржуазии, но почему-то в состав буржуазии зачислялись национальные меньшинства – великороссы, евреи, поляки. Воззвания ставили целью разжигание не столько классовой, сколько национальной вражды.
По приказу Директории в банках начались обыски сейфов, выемка из них золотых вещей и драгоценностей, что, конечно, не могло привлечь буржуазные круги Киева к поддержке Директории. В начале января 1919 года «сичевики» Директории зверски избили шомполами на железнодорожных станциях в Конотопе и Бахмаче нескольких евреев, ехавших в поездах. Войска Директории постепенно превращались в банды, занимавшиеся погромами евреев, грабежами, убийствами и насилиями.
Приближение Красной армии к Киеву, о чем говорила все более и более слышная канонада на левом берегу Днепра – со стороны Броваров и Дарницы, – вызвало панику в городе. Киев в период гетманщины стал убежищем для всех беглецов из «Совдепии». В январе 1919 г. началось паническое бегство этих беглецов на юг в Одессу под крылышко Добровольческой армии. На Киевском вокзале творилось нечто невообразимое. За посадку в вагон платили уже не дензнаками, а золотом и драгоценностями. Станционные власти на линиях Юго-Западных железных дорог самолично производили обыски у беглецов из Киева и «выемки» различных ценностей. Подвоз продовольствия в Киев был резко сокращен и в городе начался голод.
Последний удар Директории нанесла «великая измена» («зрада») ее атаманов. Махно, разгуливавший по Гуляй-Полю, захватил Екатеринослав. Григорьев, хозяйничавший на Херсонщине, передался на сторону Деникина. Зеленый, хозяйничавший в южных районах Киевщины, отрезал войска Директории на севере Украины от ее же войск на юге.
В. результате «великой измены» Директория
Город снова оказался без власти. Но атаманы и местная «шпана» не успели устроить погрома и грабежа жителей. В полдень 5 февраля в Киев по Цепному мосту вошли Богунский и Таращанский полки Красной армии, и Киев снова стал советским.
С продвижением Красной армии из Киева на запад Петлюра бежал в Винницу, а оттуда в Каменец-Подольск под крылышко войск Пилсудского. В беспорядочном бегстве в Каменец-Подольск развал армии Петлюры достиг своего апогея. Армия Петлюры превратилась в банду вооруженных людей, почти ничем не отличавшихся от банд Зеленого, Ангела, Григорьева и других "батек-атаманов ".
После ухода из Киева войска Петлюры занялись погромами. Это были страшные по своей жестокости февральские и мартовские еврейские погромы. Люди, бежавшие в Киев из Проскурова, Балты, Ананьева, Житомира и других городов Правобережной Украины, рассказывали о неслыханных зверствах петлюровских войск. Эти погромы продолжались весь 1919 и даже 1920 годы.
Мы, корректоры типографии Кульженко, были хорошо осведомлены об этих погромах, так как и советские, и добровольческие газеты охотно печатали рассказы беглецов о погромах в провинции. Многое рассказывали и сотрудники газеты, черпавшие обильный материал из сообщений о погромах из потерпевших городов в комиссию помощи жертвам погромов при Русском Красном Кресте в Киеве.
Погромы 1917-1918 гг. преследовали, в основном, грабительские цели. Эти погромы обычно имели краткосрочный характер, так как власти прекращали их, когда считали, что евреи «достаточно наказаны». Но с конца 1918 г. первой характерной чертой погромов становится их продолжительность. Погром в Овруче длился 17 дней (с 31 декабря 1918 г. по 16 января 1919 г.); погром в Василькове с 7 по 15 апреля 1919г.;
в Златополе со 2 по 8 мая 1919 г., в Литине – с 14 по 28 мая, в Балте – 9 дней и т.д.
Второй новой чертой еврейских погромов становится их повторяемость во многих городах, местечках и селах. Войска Директории отступали под натиском советских войск, и их путь из Киева шел сначала на Фастов, и оттуда дальше на запад – в Винницу и Каменец-Подольск вплоть до Галиции. Отступление проходило в непрерывных боях с наступающими советскими войсками. Каждый город или местечко по несколько раз переходили из рук в руки: сегодня местечко занято войсками Директории, завтра – Красной армией, послезавтра – бандой Соколовских. Поэтому во многих городах и местечках погромы повторялись по несколько раз: в Радомышле, Черняхове, Кортине, Володарке, Елизаветграде, Умани, Чернобыле, Богуславе и др. местечках погромы происходили по четыре, пять и даже по десять раз. Особенно зловещую роль играли в этом банды батек-атаманов, руководимые из штаба Петлюры.
Каждая смена власти в городе как правило сопровождалась еврейскими погромами. Когда город захватывали советские войска, командование их налагало на город большую контрибуцию, которую практически приходилось платить еврейскому населению этого города. Когда город временно переходил в руки Директории, власти последней обвиняли евреев в сочувствии большевизму, ссылаясь на крупные суммы контрибуций, которые евреям приходилось платить советским войскам в принудительном порядке. Поэтому власти и войска Директории организовывали карательные погромы – грабежи и избиения евреев. При большевиках евреи страдали, как капиталисты и «буржуи», а при украинцах – как сочувствующие большевизму. Их сначала грабили, а после ограбления убивали. Задачей погромов стал не столько грабеж евреев (хотя по исторической традиции без него было невозможно обойтись), сколько истребление евреев и уничтожение (разрушение) их собственности. Поэтому отличительной чертой еврейских погромов, организуемых войсками Директории и подчиненными Директории бандами, становится чрезвычайная жестокость, зверство и даже кровожадность погромщиков.