Воспоминания

Стил Даниэла

Грег, напротив, был более управляемым, но не таким сообразительным, как Брэд. На него мать возлагала серьезные надежды, а женившись на дочери конгрессмена, он непременно войдет в политические круги, если его, разумеется, к этому подталкивать. Маргарет знала, что вполне может рассчитывать на содействие Пэтти в побуждении Грега к активным действиям.

С Тэдди же дела обстояли совершенно иным образом. Маргарет поняла это буквально с первого дня его рождения. Теодор Гарнер Фуллертон двигался вперед своей собственной скоростью, в своем собственном времени и только в том направлении, которое считал нужным. Он унаследовал материнскую хватку и почти ничего от ее характера. И вот теперь он решил ступить на медицинскую стезю

со всей решительностью и настойчивостью, которую проявила бы она сама. Нельзя было не уважать Тэдди, однако она не могла направлять его действия, более того, даже изредка влиять на них. Именно с ним ей приходилось спорить практически все время. Их мнения разнились во всем – от политики до погоды. И особенно в отношении последней выходки Брэда с этой потаскушкой из Рима. Всем членам семьи Маргарет недвусмысленно объявила свое мнение по поводу глупости, совершенной Брэдом, и четко разъяснила мужу, какие именно действия следует предпринять в этой связи. Жаль, что ничего нельзя было предпринять до того, как он привез ее в Нью-Йорк. Из-за свадьбы Грега у нее не было времени съездить к ним в Париж. Ей придется позаботиться об этом теперь, в Нью-Йорке. Маргарет не сомневалась, что в этом плане у нее не будет проблем. Совершенно очевидно – и это явно следовало из слов Пэтти, – девчонка охотилась за деньгами Брэда. Поэтому Маргарет считала, что еще не поздно откупиться от нее. Они оплатят ей обратную дорогу в Европу, дадут кругленькую сумму и тут же начнут бракоразводный процесс. Причем если эта девчонка проявит благоразумие и уступчивость, Брэд так ничего и не узнает об их договоренности. Ей нужно будет всего лишь заявить, что она передумала, и отправиться домой.

Поднимаясь в комнату Тэдди, Маргарет вспомнила о документах, лежавших в нижнем ящике стола в ее рабочем кабинете. Все будет предельно просто. Сегодня утром она еще раз продумала свои действия и теперь испытывала облегчение оттого, что дело явно двигалось к концу. Страстное желание отделаться от Сирины отодвигало на второй план все, чем она занималась в последнее время. Маргарет почти не думала о свадьбе Грега, эта мысль омрачила радость возвращения их сына домой. Отчасти поэтому она не поехала в порт. Ей просто хотелось отделаться от Сирины, и тогда она с радостью примет в своем доме старшего сына. Маргарет уже планировала на осень поездку в Сан-Франциско, где собиралась навестить его. Она хотела съездить к Тэдди в Стенфорд и одновременно проведать Брэда на новом месте службы в Президио. Кроме того, там у Маргарет было несколько друзей, и она не сомневалась, что отлично проведет время. Мысль о предстоящей поездке согревала ее, когда она на мгновение задержалась перед дверью, а затем с решительной улыбкой постучала.

Из комнаты доносился смех. Маргарет расслышала женский голос, низкий голос Брэда и мягкий смех, когда та ему что-то отвечала.

– Да? – раздался голос Тэдди.

– Это я, дорогой. Можно?

– Конечно.

Тэдди тут же распахнул дверь, окидывая мать взглядом с высоты своего роста. Улыбка все еще сияла в его глазах. Но как только он увидел мать, улыбка быстро сошла с его лица. Он почувствовал, как между ними мгновенно возникло напряжение, и в тот же миг у него появилось желание защитить Сирину.

– Входи, мама. Брэд и Сирина здесь. – Он намеренно упомянул Сирину тоже. – Мы ждали твоего приезда.

Она кивнула, быстро прошла в комнату и мгновение спустя стояла перед своим старшим сыном. Застыв, она не двигалась с места, но в глазах ее отражались одолевавшие ее чувства.

– Здравствуй, Брэд.

Без малейшего признака напряжения он двинулся ей навстречу и горячо обнял.

– Здравствуй, мама!

Она на короткий миг собственнически обняла его, а затем сделала шаг назад. На глаза ее навернулись слезы.

– Боже мой, как хорошо, что ты дома, живой и здоровый!

– Да, наконец-то я

дома после всех этих войн.

Брэд весело усмехнулся, глядя на мать, затем отошел в сторону и жестом, полным любви, указал на высокую грациозную светловолосую женщину с огромными изумрудными глазами, стоявшую позади него в шелковом костюме цвета слоновой кости.

– Хочу познакомить тебя с моей женой, мама. Сирина, это моя мама.

На какой-то миг в небольшой уютной комнатке все замерло. Повисла всеобщая тишина, все затаили дыхание при встрече двух женщин. Сирина первой попыталась сломать лед. Она порывисто шагнула вперед, протянув изящную руку, взволнованно и дружески улыбаясь.

– Миссис Фуллертон, здравствуйте. – Она выглядела великолепно, и Маргарет, прищурив глаза, внимательным взглядом окинула Сирину с головы до ног. – Очень счастлива познакомиться с вами!

Маргарет Фуллертон подала руку с ледяным выражением на лице.

– Здравствуйте. Надеюсь, плавание прошло хорошо.

Ни малейшего намека на то, что перед ней жена ее сына, почти дочь, которую она видит впервые…

– Извини, что не встретила тебя в порту, Брэд. – С улыбкой она повернулась к сыну. – Я так закрутилась с делами, что решила предоставить эту честь Тэдди. Сегодня вечером мы все соберемся на обед. А завтра… – Она полностью игнорировала Сирину. – Завтра у тебя званый обед и куча других важных дел, тебе нужно будет зайти к отцовскому портному с утра. Он сшил полосатые брюки по твоим старым меркам, но лучше дать ему возможность, пока не поздно, примерить их на тебе.

– Отлично. – Вокруг глаз Брэда появились напряженные морщинки. Его совершенно не интересовала ни примерка, ни полосатые брюки. Ему хотелось, чтобы мать дала хоть какой-то знак, что она приняла его жену. – Как насчет того, чтобы нам втроем завтра отправиться на ленч куда-нибудь в тихое местечко?

– Дорогой, никак не могу. Ты себе и представить не можешь, как все идет кувырком накануне этой свадьбы.

Глаза ее ничего не говорили, но Брэд чувствовал, как напряглось все ее тело.

– Не кажется ли тебе, что это проблема Азертонов? Я считал, что голова должна болеть у матери невесты.

– Но я должна организовать завтрашний обед.

– Что ж, тогда побудем вместе как-нибудь в другой раз.

Он не упрашивал, он просил. Слушая старшего брата, Тэдди почувствовал, как у него внутри что-то начало болеть. Он со всей отчетливостью понял, что именно делает его мать. Точно так же, как она умудрилась не ездить в порт, сейчас она вновь уклонялась от общения с ними. «Что же, черт подери, она делает?!» – подумал он. У Тэдди возникло неприятное предчувствие, что скоро должно случиться нечто такое, о чем всем им придется сильно сожалеть.

– Сделаю все возможное, дорогой. – В голосе матери звучала непреклонность. – Ты уже виделся с отцом?

– Нет еще.

Брэду также пришло в голову, что никто, кроме Тэдди, не потрудился приехать в порт, поздравить его с возвращением домой и познакомиться с Сириной, и понемногу он начал сожалеть, что вообще завернул домой по дороге в Сан-Франциско. Они вполне могли бы отправиться в Рим, попрощаться с родными для Сирины местами или же пару недель покататься по Европе, прежде чем отправиться домой в Сан-Франциско, а в Нью-Йорке просто пересесть на другой рейс.

«Но может быть, следует дать им еще один шанс?» – подумал Брэд. Сейчас для семьи очень трудное время, и он не мог рассчитывать, что они побросают свои срочные дела только ради него. Но он заботился не о себе – о Сирине. Он уже заметил нечто тревожное, мелькнувшее в ее глазах.

– Ты отобедаешь с нами сегодня вечером, Брэд, не так ли? – Мать пристально посмотрела на него, словно он единственный, кого она включила в свое приглашение.

– Да. – Он, в свою очередь, пристально посмотрел на нее. – Мы оба будем. Кстати, в какой комнате тебе хотелось бы, чтобы мы остановились?