Восьмой

Бросс Тим

— Ты мне так и не ответила тогда, пойдет ли мне такая длина бороды, — сказал тот, заметив её пробуждение. Он снова, как и тогда на острове, приставил прядь её волос к своему подбородку. — Или короче сделать? А вдруг… — тут он изобразил на лице ужас, — это плохая примета и всё так вышло именно из-за этого?! Чур меня, чур!

— Ты невыносим! — Алла рассмеялась и отобрала свои волосы у него. — И надо бы потише, а то родителей своих разбудишь.

Аркадий сел на кровати, довольно потянулся и ответил:

— Не

бойся или не надейся, не разбужу. Они полчаса назад ещё уехали куда-то. И Нику утащили, хоть она и сопротивлялась.

— Да? А который час?

— Уже почти пол-одиннадцатого, — ответил Аркадий, кивнув на настенные часы.

Алла резко подлетела, начав лихорадочно собираться.

— Я же на работу опоздала! Капец мне там будет теперь!!!

Он полулежал на кровати, удивленно наблюдая за её суматошными попытками экстренно собраться на работу. Она скинула выданную накануне пижаму, бросила её в Аркадия и продолжила быстро одеваться. Но он легко отмахнулся от брошенной одежды и продолжил наблюдать.

Лишь через пару минут ему захотелось вмешаться. Глядя на Аллу, что криво застегнула пуговицы офисного пиджака, натягивала черную юбку задом наперед, а чулки вообще сползли обратно, он спросил:

— И куда же ты так летишь утром субботы, да ещё и в таком виде? — Он кивнул на зеркало шкафа.

— Да что же это такое? — Прорычала Алла, пытаясь вывернуть юбку в нормальное положение, но тут же осеклась и внимательно посмотрела на отражение его и своё отражение. — Суббота? Сегодня суббота?!

— Ага, — он наклонился к столу и подал ей её телефон. — Можешь сама убедиться. Самое обычное субботнее утро. Или ваше начальство настолько звери, что заставляют вас работать по субботам, да ещё и на утро после корпоратива? Хотя, если вспомнить, что ты и сама относишься к начальству, то видно — звери, те ещё звери, сами себя не жалеют!

Алла плюхнулась на кровать, закрыла лицо ладонями и стала издавать такие звуки, что сразу нельзя было понять — то ли стоны, то ли плач, то ли смех.

— Ты чего сразу не сказал, что суббота?!

— Ну вот такой я подлец и мерзавец, — усмехнулся он, подходя к ней и помогая привести одежду в нормальный вид.

Она посмотрела на него таким гневным взглядом, что он деланно испугался, попятился было назад, но потом решительно подошел к ней, обхватывая руками и прижимая к себе и стал целовать.

Алла не реагировала, усиленно делала вид, что обиделась. Но через какой-то десяток секунд сдалась, вся обида ушла в никуда, обвила его шею руками и стала с жаром отвечать на поцелуй. Этот поцелуй длился долго, очень долго, казалось, что вся реальность куда-то испарилась, оставив их наедине друг с другом, растворилась в этой ласке.

Но им всё равно пришлось оторваться друг от друга. Аркадий выдохнул, с трудом смог произнести:

— Всё

никак не могу понять, за что мне такое счастье досталось? Пойдем, надо бы позавтракать. А потом, — он перевел дух, — у меня к тебе есть серьезный важный разговор, Алла.

— О чем? — Ей тоже было нелегко прийти в себя.

— Не сейчас, мне надо будет подготовиться к разговору. Но не бойся, мы будем вместе, просто нужно будет обсудить кое-что.

Пока Алла умывалась и принимала душ, Аркадий успел разогреть в микроволновке приготовленный матерью утром завтрак, несколько особенно крупных пельменей, а ещё сварил две больших чашки кофе.

— Был бы ананасовый сок, я бы тебе его обязательно налил, — улыбнулся он ей, выходящей из ванной комнаты. — Но чего нет, того нет. Надо будет обязательно купить.

— Какой же ты внимательный, — она посмотрела на потолок, чувствуя, как накатывает на неё волной нежности. — Не забыл до сих пор, что я его люблю.

— Как же мне забыть такое? Тут нужно будет очень сильно постараться. Приятного аппетита.

— Спасибо.

Не успели они доесть, как раздался щелчок замка, вернулись родители с Никой. Та быстро пробежала в ванную, по пути крикнув:

— Да проснулись они уже, вон, пельмени жрут!

— Ника! — Возмутилась Дарья Никитична. — Это ещё что за выражения?!

— Да оставь её, — усмехнулся Борис Леонидович, заглянул на кухню. — Завтракаем, молодежь? Ну, приятного аппетита тогда.

— Мам, пап, — Аркадий собрал опустевшую посуду, быстро помыл, вышел с кухни. — Нам с Аллой надо будет поговорить, поэтому мы пойдем, прогуляемся.

— Долго не ходите, Новый Год, как бабушка говорит, уже на носе, елку наряжать надо будет, вот вдвоем и поможете, да и на кухне тоже пригодитесь.

— Ну, тут такое дело, — он понизил голос и прошептал, — разговор у нас предстоит серьезный, возможно что и долгий, может быть, если Алла согласится, я бы у неё остался сегодня на ночь.

— Так, сын, чего-то ты темнишь, мне кажется, — прищурилась мама. Понимала, конечно, зачем он может хотеть остаться на ночь у Аллы. Но и чувствовала, что не только это кроется за этими словами.

— Не то чтобы, просто дело там важное, касается нашего с ней будущего. А завтра мы точно придем и будем помогать!

— Ну ладно, идите уже, — отмахнулась Дарья Никитична, — теплее оденьтесь только.

Они шли по улице, по очереди ели чипсы из одного пакетика. Алла вспомнила, что такое видела в одном фильме. И когда ГГ мужчина вспоминал об этом, то укорял свою патологическую экономность, в частности то, что сам же съел большую часть тех чипсов, а вот ГГ женщина воспринимала это как очень романтическую прогулку.

— Так о чем ты поговорить хотел? — Алле было очень интересно, но Аркадий покачал головой.