Восьмой

Бросс Тим

***

Двое вышли из подъезда. Первый смотрел в листок, наблюдая, как две линии ещё сильнее сходятся вместе, зазор между ними практически истончился, но не исчез полностью.

— Мощная эмоциональная вспышка. Если бы мы с тобой питались эмоциями, как некоторые из нас, нам бы этого хватило как минимум на год. Теперь всё дело за ним.

— И чем ему мой снеговик не понравился, — сокрушенно проговорил второй, осматривая рассыпавшееся творение.

Глава

двадцать вторая. Примирение

Сидеть в седьмом часу вечера пятницы на работе, когда все разошлись ещё часа четыре назад, то ещё удовольствие. Особенно, если дома никто не ждет, даже предсказанные одним из бывших мужей сорок кошек перманентно отсутствуют. И совершенно точно её не ждал Аркадий. И, может быть, это и к лучшему… Зачем ему она, с такими тараканами…

Парой этажей выше гремел новогодний корпоратив. Всё ещё только начиналось, но кто-то успел напраздноваться чуть раньше, один раз в её кабинет заявилась целующаяся парочка.

— Я вам тут не сильно буду мешать, продолжайте, — сварливо сказала она, когда те двое вдруг обнаружили, что в их любовном гнездышке почему-то есть кто-то посторонний.

Несколько раз заявлялись сотрудники, начальники других отделов, пытавшиеся вырвать её на корпоратив, но она тщательно отказывалась от такого удовольствия. Потому что понимала, алкоголь вряд ли поможет, скорее наоборот, утром плохое настроение будет превращено в отвратительное. Не стоит, наверно, решать проблемы в баре. А впрочем, кто его знает.

Работать не получалось. Она пыталась, но не могла сосредоточиться, сбиваясь на воспоминания о сегодняшнем дне. Хоть что-то было сделано, теперь Аркадий знает, почему она тогда так поступила. Наверно, считает её не стервой, а просто дурой, что сама себе что-то там придумала.

Алла в который раз посмотрела на заламинированную игральную карту. Восьмерка червей. Единственное, что осталось у неё от Аркадия. Напоминание о нем. Раньше воспринималось как напоминание о красавчике и подлеце, что крутил сразу с двумя, сейчас как о красавчике, что любил только её. Боже, как всё это глупо и больно…

Дверь кабинета резко открылась и на пороге появился… Дед Мороз. С большим мешком, в красном тулупе, объемной белой бородой, пышными усами, тоже белыми. Алла воздела глаза к потолку.

— По снежному велению, по вьюжному хотению, по моему морозному распоряжению, желаю всем быть в этом году счастливыми, здоровыми и любимыми! — Начал было басом этот новогодний персонаж.

— Корпоратив двумя этажами выше, — раздраженно сказала Алла. — Вы ошиблись, с наступающим вас.

С этими словами она хотела вернуться к работе. Ну как к работе, к мрачному созерцанию игральной карты.

— Вам желает Дед Мороз, Никогда не вешать нос. Чтобы все, что загадали, Обязательно сбылось. — Не унимался разодетый в красный костюм актер.

— Двумя

этажами выше! Не зачем меня тут от работы отвлекать!

— В Новый год желаю всем, Чтобы не было проблем, Пусть придут удача, счастье, В Новый год к вам насовсем. — Дед Мороз попался какой-то совсем непробиваемый.

— Слушайте! Я сейчас охрану вызову! — Совсем разъярилась она, хватая трубку служебного телефона.

— Не вызовешь, — тихий знакомый родной голос царапнул по сердцу и душе.

— Аркадий? — Неверяще спросила она.

— Да, я, — Дед Мороз снял бороду, обращаясь в молодого курьера. — Ух, ну и колется же она!

Решительно было непонятно, что делать. Вызывать охрану? Прыгать на шею бывшему? Или просто сидеть и дальше, растерянно хлопая глазами?

— Положи уже трубку, Алла, — он подошел и, не дождавшись какой-либо реакции от неё, взял из руки трубку и положил обратно сам.

— Что ты здесь делаешь? — Еле смогла проговорить она сдавленным голосом.

Аркадий придвинул один из стульев и уселся напротив неё. С минуту оба смотрели друг другу в глаза. Тишина нарушалась лишь отдаленным грохотом музыки с корпоратива.

— Я пришел сюда извиниться за всё и попросить прощения, — наконец сказал он. Достал из красного мешка большой букет роз. — Мне хватило только на эти, некондиционные остались, но зато их много. Друг работает в цветочном магазине, подобрал как смог.

Приняв подарок, Алла вдруг поняла, что ей совершенно всё равно, из каких там роз, свежих или нет, правильных или некондиционных, собран этот букет. Главное, что здесь он.

— За что тебе извиняться, Аркадий, — грустно сказала она, — во всем только моя вина.

— Нет, не только. Алла, я должен извиниться перед тобой за то, что я такой идиот. Не сложил два и два. Не понял, что ты могла тогда видеть меня с Ольгой. Не рассказал тебе о том, что был вынужден заменить Павла. А должен был, несмотря на какую-то там чертову клятву, рассказать любимой женщине.

— Любимой? — Шепотом переспросила она.

— Да, Алла. Я тебя люблю. Уже давно. Не могу точно сказать, когда именно всё началось. Но осознал полностью и окончательно только сейчас. Тоже ведь, вовремя успел, — грустно усмехнулся он.

Снова повисла тишина, Алла уткнулась лицом в букет роз. Вот, вроде бы, всё сказано, они могли бы быть вместе. Но на краю сознания маячила мысль, что у него уже есть другая. Или он просто взял и избавился от той, другой, всего лишь за пару часов? Пришла и другая мысль — а что, если он также решит потом избавиться и от неё.

Несколько минут тишины. Аркадий смотрел на неё с той теплой нежностью во взгляде, которой так не хватало все эти долгие месяцы.

— Ещё я хотел извиниться за свои слова сегодня. Я… Всё это было на эмоциях, сам от себя такого не ожидал.