Восьмой
Шрифт:
Лю с недовольством дышала в спину упитанного джентльмена с кейсом, придавившего ее к стенке и пыталась, как бы ненароком, отпихнуть его кулаком подальше. Конечно, она легко могла бы одним ударом отшвырнуть его на полметра, но, во-первых, в тесном пространстве было некуда. Во-вторых, им с друзьями любая заварушка, да и вообще малейший шум сейчас были бы ни к чему.
Василиса с независимым видом разглядывала свое отражение в стекле кабины, – ей не привыкать перемещаться из того мира в этот – и обратно, – по несколько раз в год. Как и все проводники и переходчики, она в любой обстановке чувствовала себя довольно уверенно.
Ли, заглядывая через плечо стоящего перед ней парня, углубилась
Сэм подумал: «вот, взяли девчонку, что называется, «из хорошей семьи» в это путешествие с непредсказуемым течением и результатом, но ее здесь, на этой их альма-матер, быстро развратят хакеры, стримеры и прочие интернет-хипстеры, погрузив в лабиринты безответственного простора интернета, где царит сплошная анархо-диктатура безответственных айтишников-переростков.
По мнению Сэм-Сэма интернет был сродни боям без правил.
Александр полностью погрузился в невеселые раздумья, по лицу его время от времени пробегали тени эмоций, – он едва заметно морщился как от боли. Еще бы, ведь вся эта экспедиция затеяна из-за его. В КБ долго дискутировали – не будут ли ему помехой собственные эмоции во время поисков сына?
«Инсургент» – ковырял пальцем в стене лифта, полностью сосредоточившись на этом крайне полезном деле (нашел же к чему-то и здесь придолбаться?).
Друзья старательно делали вид, что не знакомы друг с другом. Но вот только это легкое свечение, образующее светящийся кокон вокруг каждого… «Интересно, видят ли это посторонние?» – думал Сэм.
Но, похоже, кроме него, это никого сейчас не волновало. Их попутчики, судя по всему, – пассажиры с недавно прибывших рейсов, два летчика, какой-то клерк из офиса и сухощавый японец, – были погружены в свои мысли, готовясь к началу трудового дня за пределами аэропорта. И это невесть откуда возникшее свечение в лифте, похоже, было всем по барабану. Главное, чтобы лифт не застрял. Вот только японец… Когда глаза Сэма на секунду пересеклись с его глазами, по этой блеснувшей в глубине его зрачков искорке Сэм догадался, что японец – возможно, тоже из «видящих». («Кто-то из наших в командировке?») Ну что ж. Ведь не только их одних могли привести дела в этот старый земной мир.
…Лифт мягко остановился, положив конец его рефлексиям. Дверцы распахнулись…
Их там уже поджидали.
Группа людей в форменной одежде выстроилась напротив лифта длинным коридором.
– Вы с пятьсот восьмого? – спросил первый мужчина в шеренге.
– Да…
– Нет…
– Из Бронкса…
– Из Бердянска.
– Я здесь не работаю…
Нестройный хор голосов пассажиров лифта, отвечавших невпопад, равно как и весь их вид – говорили о некотором шоке. Люди жмурились от яркого света, проникавшего сквозь огромные стеклянные стены аэропорта, не понимая, в чем дело. Ковчеговцы инстинктивно сбились в кучку, по принципу: спина к спине. Главное, не позволять никому зайти с тыла. В ответ на непонятный вопрос, каждый из них старался давать такой же невнятный неопределенный ответ. Уроки психолога на тренингах не прошли даром. Главное, не молчать, а делать вид, что все происходящее привычно тебе, что ты – вовсе не испуганный чужак, типа «сами мы не местные…», утаивший у себя в сумке что-то
…Вестибюль был ярко освещен, и дверь, ведущая на улицу, – была совсем близко!
– Да, – махнул рукой второй «контролер», – все равно. Все – за нами, в пятый сектор.
– Зачем?
На вполне конкретный вопрос кого-то из прибывших, прозвучал тоже короткий и конкретный ответ:
– Будете писать отчет, не посещали ли Беналупу за последние три месяца.
– Даже и не знаем, где это!
– Вот и напишете все, как было…
И маленькая нестройная колонна под конвоем людей без знаков различия двинулась по закоулкам коридоров аэроздания.
– Вообще-то я еще в самолете слышал, что мы должны сдавать декларацию о том, были ли в Беналупе, но, пройдя паспортный контроль, решил, что всё уже позади… – объяснял один из пассажиров, идущих сзади, своему соседу.
Кое-кто внутри колонны вполголоса переговаривался, но большая часть привычно молчали, смирившись с очередным досмотром.
– Все в порядке, – отозвалась Василиса, словно чувствуя напряженное молчание своих друзей. – Пока все идет хорошо. Даже просто отлично. Главное, добрались без приключений.
– Ага, совсем без приключений, – ответила Ли, – ведут нас под конвоем, как террористов…
– А это здесь в порядке вещей, – так же спокойно ответила Василиса. – Частенько сейчас случается – на вокзалах и, особенно, в аэропортах.
Хоть люди из Ковчега, и находились сейчас в аэропорту, но на самом деле ни в каком самолете не летели. Просто после пары-тройки дьявольских кругов ада в Тоннеле – перед ними возникла в конце Тоннеля неприметная дверь, открыв которую, они оказались здесь, в огромном здании международного аэропорта. Хотя даже Василиса точно не знала, где будет их антрэ. «Как пойдет», – только и прошептала она перед тем, как они погрузились в омут бушующих, как торнадо, энерго-силовых полей. Да, это вам не на экскурсия, когда все пути отлажены и экранированы от негативных «диких» стихий и всё обещает вам вполне комфортную поездку. Это, знаете ли, «по долинам и по взгорьям», по кочкам и колдобинам тропинок нелегалов.
– Да, – прошептала, уже немного успокоившись, Ли. – У нас сейчас, как в компьютерной игре. Нужно притвориться совсем-совсем своим среди этих людей и принять без возражений их правила игры…
– Оч забавная стратегия, – отозвался инсургент. – А не пора ли нам всем сматываться из этого здания – туда, на волю, как можно быстрее?
– Еще чего? – невозмутимо ответила Василиса. – Пока все идет своим чередом. Вам же говорили дома: «первое время не предпринимайте активных действий. Адаптируйтесь». Вот и адаптируйтесь. К любой обстановке. Утрясайте, так сказать, полученную ранее теорию с получаемой теперь практикой.
Под конвоем сотрудников аэропорта, они вышли в большой зал и влились в плотную толпу. Некоторые ковчеговцы, хоть и родились на Земле, но плохо помнили то детство, и, главное, никогда еще не видели столько людей, зачем-то собранных в одном месте.
Рокот людской речи, эхо объявлений по радио из соседнего зала… Столько гзвуков!
Александру все эти звуки вокруг казались поразительно громкими, они набегали, как рокот прибоя, тяжелыми волнами, сдавливая голову. И невозможно было приказать этому оркестру стать тише, или хотя бы изменить их. Этот оркестр им не подчинялся. Да и им было строго-настрого запрещено здесь, на Земле каким-либо образом вмешиваясь в ситуацию, кроме случаев крайней необходимости. Их задача в первые дни – лишь адаптироваться.