Восьмой грех
Шрифт:
— Я боюсь, чудовищно боюсь.
— Да, я понимаю, — ответила Катерина. Она подошла к холодильнику и прихватила бутылку «Амаретто». «Синьоре, похоже, очень хочется поговорить о наболевшем, — подумала Катерина. — Может, стоит ее чуть-чуть подтолкнуть к откровенному разговору?» Она наполнила до краев два бокала и, протянув один из них синьоре Феллини, сказала: — Salute!
Гостья залпом осушила бокал.
Катерина придвинулась к ней поближе и поинтересовалась:
— Что имели в виду эти двое, когда сказали, что вы поступаете против всех договоренностей?
— Ну да, — нерешительно начала
— С государственным секретарем Гонзагой?
Синьора молча кивнула, не глядя на Катерину.
— Договор, по которому вы обязаны хранить молчание?
Феллини снова кивнула.
— Вы никому не должны были говорить о тайной связи его преосвященства с Марленой Аммер? — уточнила Катерина и заметила, как синьора молча сжала бокал. Ее руки и губы дрожали. — Именно по этой причине Гонзага настаивал, чтобы вы молчали?
И тут женщина выпалила:
— Если бы только это! Вы не представляете, каковы масштабы этой истории! Вы должны понять: в смерти Марлены Аммер замешана вся курия!
Несколько секунд Катерина сомневалась, не с пьяных ли глаз говорит бывшая консьержка. Кто знает, сколько та уже успела выпить… Но когда гостья снова заговорила — медленно, с остановками, подыскивая нужные слова, — Катерина быстро поняла, что Феллини не преувеличивает.
— После всего, что вам удалось узнать о кардинале Гонзаге, вы, наверное, думаете, что это он заказал убийство Марлены? Все совершенно не так!
Катерина недоверчиво посмотрела на синьору. Отяжелевшие веки женщины были едва приоткрыты.
— Не Гонзага? Но тогда кто стоит за всем этим?
— У Гонзаги в курии есть заклятый враг — кардинал Бруно Моро, префект Святой Палаты…
— Вы говорите, Моро… Почему именно Моро?..
Феллини с трудом удавалось следить заходом мысли. Вздохнув, она продолжила:
— Конечно, греховные похождения государственного секретаря не остались незамеченными в Ватикане. В определенных кругах это была тема дня на протяжении нескольких недель. Наконец Моро созвал тайное собрание, чтобы разобраться, как можно решить эту проблему. Вот уже несколько столетий в Ватикане не было подобных скандалов. И если все откроется, считал Моро, это принесет Церкви больше вреда, чем монах из Виттенберга. [37] Поэтому нужно было действовать в абсолютной секретности.
37
Движение против римского понтификата началось в Германии, где августинский монах из Виттенберга, Мартин Лютер, выступил со своими страстными обличениями.
— Но почему Моро не принял никаких мер против своего кровного врага Гонзаги? — Катерина беспокойно заерзала на стуле.
— На самом деле они хотели сначала как-нибудь сместить Гонзагу. Но Джованни Саччи, начальник тайного архива и доверенный Моро, считал, что воспоминания о таинственной смерти Иоанна Павла I еще свежи в памяти людей и может возникнуть новый скандал.
— Могу себе представить, — сказала Катерина. — Однако же, если выяснится, что Марлену убили по приказу Моро, скандал тоже будет немаленький!
— Этого не произойдет.
— Почему?
— Потому
— Тогда я ничего не понимаю.
— Сейчас вы все поймете. Можно мне еще плеснуть? — синьора Феллини протянула Катерине пустой бокал.
«Амаретто» словно подстегивал ее.
— Синьор Саччи вдруг высказал мнение, что греховному поведению государственного секретаря есть только одно объяснение: эта женщина одержима дьяволом, а Гонзага околдован.
— Ах, как все просто! Как же я раньше не догадалась? — с иронией вскрикнула Катерина. — Эти набожные старики из Ватикана до сих пор думают, что все несчастья на земле от женщин.
— Когда государственный секретарь был в командировке, — продолжала Феллини, — Моро письменно приказал экзорцисту дону Ансельмо провести полный обряд по изгнанию и, если нужно, применить силу.
— Боже мой, — тихо произнесла Катерина.
— Конечно, Марлена оказывала дикое сопротивление. Я своими ушами слышала ее крики. В конце концов, я была консьержкой в этом доме и знала практически все. Я видела, как трое мужчин поднялись наверх. Когда я услышала усердные заклинания экзорциста, я поняла, что из синьоры изгоняют дьявола.
— Вы верите в это?
Феллини покачала головой. Ее речь замедлилась.
— Я боялась самого страшного, — запинаясь, сказала она, — и очень испугалась, когда услышала, что крики синьоры стали глуше, словно ее накрыли подушкой. Вдруг все стихло. Через мгновение один из мужчин распахнул дверь, оттолкнул меня в сторону и бросился вниз по лестнице, как будто собственными глазами увидел сатану. А потом из квартиры донесся крик: «Дон Ансельмо, дон Ансельмо! Посмотрите!»
— Что бы это значило?
— Тогда я тоже задалась этим вопросом. Прошло несколько минут, и мне стало ясно, что случилось. «Она умерла! — закричал помощник экзорциста. — Мы ее убили!» — «Ерунда, — ответил дон Ансельмо, — это дьявол убил ее грешное тело».
— И что случилось потом? Говорите же!
Синьора Феллини поднялась и вздохнула.
— Помощник экзорциста истерически разрыдался. Юноша кричал, причитал и угрожал выброситься из окна, и это продолжалось минимум десять минут, пока он не успокоился. О том, что было дальше, я могу лишь догадываться, потому что мужчины говорили шепотом. Я слышала, как они напускают в ванну воду, как что-то тянут по полу. Больше я ничего не знаю.
Синьора замолчала.
— И что потом?
— Можете представить, что я чувствовала. Нервы были на пределе. Я знала, что эти двое в любой момент могут выйти из квартиры синьоры. И поэтому я ушла.
— А дальше? Что было дальше? — настаивала Катерина.
— Ничего. Сначала ничего.
— Что значит «ничего»? Вы же должны были как-то отреагировать!
— Казалось, я была парализована и не могла думать. К тому же этот мужчина, который выбежал первый, видел меня! Вы не представляете, в каком состоянии я находилась! Если бы вы пережили такое, то наверняка лишились бы рассудка. Только поздним вечером я поднялась наверх и открыла квартиру своим ключом. Тогда я и увидела синьору в ванне, под водой. На полу лежал ее голубой халат. Я тут же развернулась и ушла, оставив дверь незапертой, чтобы преступление быстрее обнаружили. Ее нашел почтальон…