Восьмое Небо

Соловьев Константин Сергеевич

Шму на всякий случай попыталась улыбнуться. Иногда она тренировалась, спрятавшись на самой верхушке рангоута и убедившись, что никого нет рядом, но, кажется, плоды ее трудов еще не могли порадовать Корди.

Ведьма фыркнула.

– Ты что, пытаешь изобразить голодного нарвала? Перестань! Да ну же, я шучу… Тебе надо чаще практиковаться. И чаще спать.

Корди потрепала ее по волосам, точно так же, как своего ведьминского кота. Шму вздрогнула, но не отстранилась, несмотря на то, что ей было ужасно неловко.

– С тобой мы тоже странно познакомились, верно?

–

Ну, я… Да… Н-немножко.

– Только ты-то точно не перебралась с острова на «Воблу» по швартовочному концу. Хотя бы потому, что той ночью до ближайшего острова было не меньше трех сотен миль ходу. Ох и напугала ты нас всех тогда!.. Ночь была жуткая, громыхала гроза и корабль трясло, как в горячке.

Лил дождь и Дядюшка Крунч стоял у штурвала, а мы с капитанессой спрятались в каюты. Ветер был такой, что «Воблу» едва не опрокидывало на бок! Потом Ринни вышла на верхнюю палубу, чтоб принять вахту у Габерона, и я услышала, как она кричит. А потом выстрел! Ну я и перепугалась тогда… - Корди покачала головой, - Ну ты и навела на нас страху, Шму.

– Извини…

– Хотела бы я знать, как ты очутилась у нас на палубе, - задумчиво пробормотала ведьма, - Ведь не на туче прилетела? Помню, как Ринни затащила тебя в кают-компанию, мокрую, перепуганную до смерти, белую как молоко. Ты даже двигаться почти не могла, лишь дрожала и озиралась. И вид у тебя был такой, словно ты увидела что-то такое, по сравнению с чем само Марево – лужа супа!

Шму сжалась, пытаясь прикрыться складками своего черного балахона.

Она сама о той ночи сохранила лишь одно-единственное воспоминание: страх. Страх безграничный, всесильный, терзающий ее острыми гнилостными зубами, такой, что невозможно даже открыть глаза. Она помнила, как ее трясло, как она билась головой о палубу, не в силах ни подняться, ни позвать на помощь. Да и кого звать, если не знаешь, что происходит вокруг, если не знаешь, кто ты, если не знаешь, откуда ты здесь появился?

– Я сразу догадалась, что ты из Сестер Пустоты, - с гордостью сообщила Корди, - Хотя Габби сказал, что это глупости. Он вообще ни во что не верит, даже в Музыку Марева. Но я знала. Сестры Пустоты, говорят, умеют оседлать верхом грозовой ветер и скользить по лунному свету в облаках. Вот как ты попала на «Воблу». А еще при тебе было оружие, но Ринни на всякий случай его спрятала. Хотя ты все равно была не в том состоянии, чтоб пустить его в ход. Честно говоря, поначалу мы вообще решили, что ты повредилась в уме. Ты кричала, так жутко, что нам самим не по себе было. Ничего не могла сказать, только билась в припадке и ничего не видела вокруг. И это длилось всю ночь. А потом следующий день. И еще один.

Шму стиснула зубы. Эти дни в ее воспоминаниях остались смазанными сумерками, которые растянулись на годы. Она не чувствовала времени, она не контролировала собственное тело, она не узнавала людей, которые помогали ей. Иногда страх как будто бы отступал, и тогда на смену ему приходила тревога, похожая на боль от старого рубца. «Где я?». «Что это за корабль?». «Куда мы летим?». «Как я здесь оказалась?». И самый главный вопрос – «Кто я?».

Этот вопрос сводил ее с ума,

в сочетании со страхом доводя до исступления.

Кто я? Кто я? Кто я?

Как меня зовут? Сколько мне лет? Кто эти люди?

А потом накатывал новый приступ – и ужас то терзал ее диким зверем, то душил, заставляя судорожно биться в койке. Это было невыносимо. Она чувствовала себя так, словно ее терзают раскаленные ядовитые ветра, а сама она медленно тонет, опускаясь на самое дно Марева…

У нее не было прошлого. У нее не было имени. У нее не было цели. Был лишь страх.

– Ты от кого-то бежала? – осторожно спросила Корди, беря ее за руку, - От кого-то очень страшного, да? Можешь не говорить, если не хочешь. Я пойму. Может, вам, Сестрам Пустоты, и нельзя рассказывать о таких вещах. Но если вдруг захочешь рассказать… В общем, просто позови, хорошо?

Шму вымученно улыбнулась.

О том, что она – Сестра Пустоты, ей рассказала сама Пустота. Когда явилась к ней, соткавшись из полумрака душной и тесной каюты, в которой Шму сходила с ума от ужаса. Когда милосердно набросила на нее свой черный покров. И страх, терзавший ее сворой голодных хищников, вдруг на миг показался слабее. Не пропал, но сделался приглушенным, отступил.

Шму научилась находить убежище в Пустоте. Обращаться к ней за помощью и советом. Она знала – Пустота всегда рядом, даже когда вокруг солнечный день. Надо лишь попросить ее, и Пустота укроет, даст сил, утешит…

Постепенно Пустота учила ее и другим вещам. Тому, как почти без усилий карабкаться по рангоуту или часами висеть в воздухе, зацепившись пальцами за канат. Тому, как бесшумно бежать и совершать прыжки в тридцать футов. Тому, как прятать свое присутствие в тени и гнуть голыми руками стальные пруты. У Пустоты было много умений, и все она готова была вручить Шму. У Пустоты не было лишь одного – ответов.

Если она из Сестер Пустоты, то как оказалась на «Вобле» среди ночи? Она выполняла задание или бежала? Что вело ее? Что двигало? Какой ветер уготовила ей Роза?

Она не знала ответов на эти вопросы, а все размышления неизбежно приводили к новым приступам страха. Но Пустота и здесь пришла ей на помощь. С течением времени Шму поняла, что все эти вопросы, погруженные в Пустоту, уже не так остро ранят душу. Постепенно она приучила себя к мысли о том, что эти вопросы лишены смысла. Привыкла считать себя существом без прошлого.

Пока не вспомнила про золотых рыбок.

Шму набрала побольше воздуха в грудь. Вопрос, который привел ее к ведьме, не был особо длинным, но она знала, как тяжело ей даются любые слова.

– Я… хотела с-спросить. Почему… Почему ты так меня… называешь?

Корди изумилась. Не так-то часто Шму осмеливалась задавать вопросы.

– О, - ее глаза расширились, - Почему я называю тебя Шму?

– Да.

Ведьма рассмеялась. Смех у нее был красивый. Не такой завораживающий и звучный, как у Габерона, не такой громогласный, как у Дядюшки Крунча, но все же… Наверно, такого смеха даже карпы не испугались бы.

– Это же сокращенное от баронессы фон Шмайлензингер. Если хочешь, я буду называть тебя иначе!