Воскресенье
Шрифт:
Какая нелепица! Следить за взрослым человеком, она предполагала, что у него чувства, а товарищ капитан просто следил! Немыслимо! Сердце защемило от обиды и отчаяния. Никогда ей еще не было так до слез неприятно. Ведь почти поверила! Ведь почти!
Включив свет, Женя утерла слезы и взяла со стола газету, одолженную у Якова Моисеевича.
Насколько же юные были эти девушки, эти рижские партизанки. Самая младшая – Рузиля Гарифуллина, командир отряда. С газеты на Женю смотрели огромные, темные и строгие глаза татарской девушки. Ямочка на подбородке. Волосы
«Правду. Пожалуйста».
Круглова вздохнула и убрала газету под подушку. Надо спать. Предстоял тяжелый день.
Неожиданно тишину разорвал грохот выбитого стекла: на пол комнаты упал тяжелый камень, едва не угодив в девушку. Заливисто залаял Жариков–Шариков. Ошалевшая Круглова, спрыгнула с кровати, накинула пиджак поверх сорочки и выбежала на улицу.
Никого. Лишь собаки лаяли где-то далеко.
Вернувшись, Женя застыла на пороге. В доме кто–то был, она явно чувствовала дыхание. Взяв в руки кочергу, девушка резко включила свет.
– Спокойно! Спокойно, это всего лишь я! – Крикнула Яна, стоявшая посреди комнаты.
– Ты, да я тебя! – Зарычала Женя. – Я тебя сейчас на флаг порву, Советский, как Канаду в хоккее уничтожу! Что ты здесь делаешь вообще?!
– Пришла поговорить, – ответила Яна, не сводя глаз с кочерги.
– О чем? – Не могла успокоиться Круглова. – О том, зачем ты у финнов прячешься или принуждаешь советского милиционера границу перейти?!
– Что у вас тут… – застыл на пороге Сухов, – оп-па, вот это да. Яна?! А ты здесь откуда?
– Ты вообще здесь откуда? – Рявкнула на него Женя. – Сказала – уходи!
– Ну, я не мог тебя оставить, поэтому спал здесь, в мотоцикле.
– Сумасшедший дом, – закрыла лицо руками Женя.
– Страсти по Шекспиру, – согласилась Яна.
– А ты вообще у меня в детдом пойдешь, – властно ответила Женя, – чего пришла–то, набегалась?
– Птицу в клетку не загнать, птенчик волю любит, – приподняла брови девочка, приподнимая подол белого сарафана и усаживаясь на стул у батареи, – я дочь Советской партизанки, упрячете – все равно сбегу. Поэтому лучше нам работать вместе, Евгения Марковна.
– Деловой подход, – одобрительно кивнул Олег.
– Бардак, – покачала головой Женя, – твои предложения?
– Я кое–что знаю, Евгения Марковна, – взглянула в окно Яна, – слышала, как мама просила рассказать правду. Но здесь разговаривать опасно. Завтра, в 2 часа ночи…
– Подожди, давай еще раз, – подошла к ней Женя, пройдя мимо шкафа и что-то взяв сверху, – сначала, и все по порядку.
–Я не могу,
– Условия она мне тут ставит, – защелкнула к батарее второй браслет Женя, – можно было понять, что я переговоры вести не собираюсь. А сейчас мы отправимся в опорный пункт.
– Я все равно сбегу, – злобно проговорила Яна, – я…
– Дочь Советской партизанки, я помню, а я Советский милиционер и против закона идти не собираюсь.
– Вы совершаете ошибку, – подал голос Олег, – ее могут убить.
– Не убьют, – твердо ответила Женя, – милиция сбережет. Ваш мотоцикл на ходу?
– Так точно, товарищ участковый, разрешите заводить?
– Заводите, Сухов, мы скоро будем.
– Евгения Марковна, какая же вы глупая, неужели вы думаете, что решетки или детский дом спасут меня от профессионального убийцы?– Отчаянно проговорила Яна.
– Какого убийцы, ты о чем?
– Евгения Марковна, это же Ордок, ну, поверьте мне!
–Кто?
– Я не знаю, они называли его или ее Ордок. Мама писала в письме тете Геле, что он где–то здесь. Поверьте мне, пожалуйста, Евгения Марковна!
Женя вздохнула. Сказанное казалось сущим бредом.
– В мотоцикл, – бросила она, – и без разговоров мне.
***
«Иж» вывернул на перекресток и выехал на дорогу, ведущую к мосту.
– Остановите, – попросила Женя, – в общем, так. Пока я тебе верю,– она отстегнула наручники, – но если это неправда…
– Евгения Марковна!
– Ша, – приложила палец к губам Женя, – беги и будь на связи. Пойму, что ты меня обманула…
– Она ноги отстреливать любит, – усмехнулся Олег.
– Евгения Марковна, спасибо вам огромное! – Обняла Круглову девочка. – Я не обманываю, честное пионерское, мне правда очень страшно, я же поэтому и убежала…
–Исчезла отсюда, бегом,– прищурилась Женя и улыбнулась, когда девочка скрылась в чаще, – глянь, поскакала, коза–дереза.
– А вы молодец, товарищ участковый, – похвалил Сухов, – не думал, что вы ее отпустите.
– Я что – монстр? – Окатила его презрительным взглядом Женя. – Вези меня домой, Сухов, и побыстрее.
– Как скажите, Евгения Марковна, – козырнул парень и завел мотор. Женя довольно улыбнулась.
– А я, между прочим, еще обижаюсь, – сообщила она.
– Ну, это заметно. Я надеюсь, у меня будет шанс объясниться?
– Да, – кивнула Женя и посмотрела на него, – приходи вечером, чаю попьем, поговорим. Музыки, правда, нет.
– «А мне ни один не радостен звон, кроме звона твоего любимого имени…», – рассмеялся Олег.
– Ох, вот подхалим, – улыбнулась Женя.
Над городом вставало солнце – день вновь обещал быть жарким и знойным. Северная погода пока уступала свои территории.
***
– Значит, вы утверждаете, Евгения Марковна, что в ночь убийства Карасева А.А были дома?