Восхождение

Петров Александр

3/4 Дмитрий Сергеич, 3/4 переходит на умоляющие нотки начальник. 3/4 Ну, сделай что-нибудь. Ты же что-то там считал. Вот и перенеси все это на официальную бумагу. Все равно никто, кроме тебя и Фидера в этом ничего не понимает.

3/4 Сделаю, Иван Семенович, 3/4 вздыхаю. 3/4 Только ресурсов от этих справок не прибавится.

3/4 Сейчас главное с себя ответственность снять, поняли?

В ответ 3/4 гробовое молчание. Всем понятно, что последние три года мы работали зря. Всем понятно, что комплектация «по науке» провалилась. Остается снабжение по системе «ты мне 3/4 я тебе». Остаются взятки,

блат, подкуп, воровство…

На второй день после коллегии секретарь парткома назначает меня выступающим на заседании партийно-хозяйственного актива. Это уже вошло в ритуал. Почти каждый месяц меня заставляют выступать на партийных и комсомольских собраниях. Речь свою написал я давным-давно и с тех пор не менял в ней ни единого слова. Сейчас знаю ее наизусть, поэтому и текста с собой на трибуну не беру.

Итак, поднимаюсь на трибуну и озираю высокое собрание. Все как обычно: на первых рядах читают газеты, на средних 3/4 разгадывают кроссворды, а на галерке, используя приемы конспирации, пьют вино, играют в морской бой. А которые помоложе, флиртуют с комсомолками, живо обсуждая, к кому они сегодня пойдут вечером. Как уже десятки раз, прокашливаюсь, проверяя микрофон, и бодро начинаю:

«Наш отдел, в свете последних указаний партии и правительства, перешел на передовые методы комплектации вводных объектов, максимально сберегающие ресурсы и оптимизирующие направление их применения. Разумеется, как все прогрессивное, наша работа тоже требует привлечения вычислитель­ной техники на базе микропроцессоров последнего поколения…»

Думаю, может быть, сегодня хоть кто-нибудь заметит мои наглые повторы. Может быть, на этот раз хоть кто-нибудь удосужится задать вопрос или подать реплику. Нет, все как обычно. Первые ряды читают прессу и обсуждают журналистские находки, середина отгадывает, как называется «покров земли из пяти букв», галерка… там уже сквозь конспирацию прорываются то женский смех, то громкое бульканье, то звон бутылок. Если бы у входной двери не стоял дежурный из первого отдела, то, наверное, половина публики уже бы сбежала. Закончив свое выступление, как начальник самого передового отдела и необыкно­вен­но занятый государственными делами человек, киваю головой в президиум и с трибуны прямо по центральному проходу иду на выход. За спиной слышу завистливые шушуканья «партийных активистов».

По мраморной лестнице поднимаюсь на третий этаж и по ковровой дорожке шагаю в кабинет начальника снабжения. Спиной ко мне курит длинную зеленую сигарету перед зеркалом Фидер, любовно осматривая себя со всех сторон. Он только недавно из клиники Николаева, где лечился голоданием, поэтому изнутри чист, а снаружи свеж и молод: необходимо, знаете ли, соответствовать при молодой жене, вдвое моложе начальственного супруга. Мимо идет зам управляющего одного из трестов. Фидер расцветает заботливой материнской улыбкой:

3/4 Какие проблемы, Юрий Вадимыч?

3/4 Да вот, это… труб не дают, кирпич кончился, 3/4 канючит тот, 3/4 фонды на горючку выбрал до конца года…

3/4 А-а-а-а, ну, это ва-а-а-аши проблемы, 3/4 облегченно тянет Фидер, артистично приглаживая редеющие пряди на макушке.

Наблюдаю эту дежурную сцену сотый раз, поэтому с трудом сдерживаю рвущийся из глотки стон «доколе быть с

вами!» Рывком открываю дубовую дверь и кладу на стол начальства справку о состоянии ком­п­лек­тации в двух вариантах (один для оправдания управления снабжения и второй 3/4 для обличения руководства главка). А также заявление об уходе по собственному желанию…

Иван Семенович долго разглядывает мое заявление, протяжно вздыхает и поднимает на меня усталые глаза.

3/4 Тебя кто обидел?

3/4 Никто, Иван Семенович. Просто надоело.

3/4 Это бывает. Сходи в отпуск. Хочешь, на пару месяцев устрою тебя в шикарный санаторий на море?

3/4 Бессмысленность в санаториях не лечат. Я недавно выезжал на стройку 3/4 там все живое. Реальное дело, а не показуха бумажная. Я готов разнорабочим работать. Только чтобы работать, а не создавать видимость.

3/4 Ну, знаешь, там тоже дурости хватает!

3/4 Знаю, Иван Семенович.

3/4 Не отпущу. Здесь тоже работать надо.

3/4 Отпустите. В конце концов, я иду на фронт из тыла, а не наоборот.

3/4 Мальчишка. Романтик, понимаешь… Тебе осталось полшага до номен­кла­туры. А потом 3/4 обеспечен до конца дней. Ты пожалеешь, Дима!

3/4 Возможно. Даже наверняка. Сытая жизнь всегда соблазняет и тянет на дно.

3/4 Ладно, сходи на стройку, проветрись. Надоест играть в романтику 3/4 возвращайся, возьму обратно. Я на тебя не в обиде. Особенно после этой… коллегии.

…Три дня моей командировки «на школу» по напряжению и насыщенности можно сравнить с годом обычной размеренной жизни. Постоянные спутники прорабской работы 3/4 близость смерти и тюрьмы, надрыв и пьянство 3/4 давят, как паровой пресс.

Каждые полчаса меня пытается переехать бульдозер. Рядом со мной падают, сорвавшись со стропов, бетонные громады. Стальные тросики чалок лопаются и рваными краями свистят в сантиметре от моего мягкого лица. В полуметре от меня с крыши проливается кипящий битум. Осколки разбитого оконного стекла вонзаются в дюйме от моей ноги.

Все это время я нахожусь или в панике, или в яростной готовности ко всему. Никогда я не чувствовал хрупкость своей жизни так ярко, как в эти дни. Иногда мне кажется, что вот сейчас наступит предел, я или грохнусь в изнеможении в грязь, или мое сознание не выдержит безумия. Изредка мне удается выйти из подчинения вопящей суете, обратиться за помощью к Господу и получить некое послабление… Только продолжается это считанные секунды 3/4 и снова погружаюсь в омут всеобщего безумия.

Ничем иным, как приступом безумия, нельзя назвать и мой бунт. Вечером я читаю у владыки Антония, что одно славословие стоит тысячи проситель­ных молитв.

Утром сначала испытываю сильнейшее уныние, когда перевертывается мой бульдозер, едва не похоронив под собою машиниста. Затем с помощью крана удается вернуть ему нормальное положение и даже, запустив двигатель, продолжить его полезную деятельность.

После успешного завершения этих хлопот я принимаю тщеславный помысел и весьма продолжительное время услаждаюсь им: «Вот так, господа чиновники, это вам не справки строчить! Это тебе, Фидер, не закладывать меня Ивансеменычу 3/4 тут надо и людьми и техникой уметь управлять. Вот это жизнь! Ай, да Димка! Ай да гений грандиозус!»