Восхождение Плотника. Том 5
Шрифт:
— Р-р-р-р!
— Ага. Именно так. — Прошептал я и уснул.
После отъезда Любомилы между мной и Златой что-то сдвинулось. Не в худшую сторону, а наоборот, будто невидимая стена рухнула. Мы болтали часами напролёт. Утром, пока Яриловка спала, мы выходили за частокол и она учила меня работать с живой так, как учила её Пелагея.
Разница в подходах была колоссальная. Злата обращалась с живой бережно и тонко, а я на её фоне со своими грубыми импульсами выглядел экскаваторщиком за гончарным кругом.
— Закрой глаза, — попросила
Я чувствовал, и ещё как. Тепло из ствола перетекало в ладонь, а оттуда расходилось по руке мягкой пульсирующей волной. Энергетический рисунок дерева вспыхнул перед внутренним зрением, и я видел каждый капилляр, каждое волокно, по которому жива струилась от корней к ветвям.
— Теперь попробуй не тянуть живу на себя, а просто течь вместе с ней. Не перехватывай поток, а подстройся к нему, и пусти его через себя обратно в дерево, — голос Златы звучал тихо и мягко.
Я попробовал, и это оказалось значительно труднее чем я думал, потому что за месяцы практики привык действовать от обратного. Забирать и выплёскивать. А тут нужно было пропустить через себя чужой поток и не задержать ни капли.
Жива прошла через ладонь и поднялась по руке до плеча. В грудной клетке она развернулась и потекла обратно, медленно и неуверенно. Берёза откликнулась и по стволу пробежала зеленоватая волна, различимая даже невооружённым глазом.
— Получилось, — Злата сжала мой локоть и улыбнулась.
Она была терпеливой наставницей, куда терпеливее Пелагеи, которая привыкла обучать через страдания. Злата же показывала заново столько раз, сколько потребуется.
На второй день она показала мне как прощупывать живой через корневую сеть не десяток деревьев, а целый участок леса. А это сотни стволов деревьев! Я научился использовать тонкие нити живы для того чтобы соединяться с корневой сетью. Но не просто соединяться, через эту сеть я мог чувствовать давление на почву. Я ощущал как живые существа бродят по снегу, как роют его пытаясь добраться до почвы.
Это было довольно странно. Если подобрать сравнение, то это как мурашки возникающие лишь в одной точке тела. Только вместо тела, я чувствовал километры лесного массива, будто это была моя вторая кожа.
Меня восхищает то, сколько она знает. Пять жизней, четыре смерти и четыре года обучения у Пелагеи превратили семнадцатилетнюю на вид девчонку в ходячую энциклопедию. Она разбиралась в живе лучше всех кого я встречал, включая саму ведьму. Нет, Пелагея конечно же понимала больше, вот только её объяснения были похожи на разговор глухого с немым. Она думает что объяснила понятно, а фактически ничего не сказала.
На третье утро мы сидели на поваленном бревне у опушки, и я крутил в руках два обрезка берёзовой доски. Солнце пробивалось сквозь ветви, от снега шёл тусклый блеск, а вокруг стояла морозная тишина, нарушаемая только далёким стуком топора со стороны
— Ты чего нахмурился? — Ласково спросила Злата положив голову мне на плечо.
— Да я всё думаю, как Пелагея сращивает две деревяшки в единый кусок? Вроде просто прижала один к другому, и они срослись без клея и гвоздей. За эти месяцы я пытался повторить этот фокус раз двести, но ничего не выходит.
Злата взяла у меня из рук один из обрезков и покрутила его в пальцах. Потом взглянула на меня, и в её зелёных глазах загорелся азарт. Она любила меня, а ещё она любила меня учить.
— В этом нет ничего сложного, если понимать принцип, — произнесла Злата, приложив обрезок к ладони. — Ты ведь плотник, и знаешь что дерево состоит из длинных гибких волокон, переплетённых между собой. Вообрази что перед тобой два куска ткани, которые нужно сшить. Только вместо ниток и иголки, ты используешь сами волокна древесины. Направляешь живу в торцы обоих кусков одновременно и заставляешь волокна размягчиться и проникнуть друг в друга. Одни волокна входят в промежутки между другими, переплетаются, а жива фиксирует их в новом положении.
Злата положила оба обрезка на колени, составила их торцами друг к другу и накрыла ладонями. Я увидел как по её рукам побежали зеленоватые искры, а через секунду обрезки дрогнули и стали единым целым. Она подняла получившуюся дощечку двумя пальцами и протянула мне. Стык исчез бесследно. Я провёл пальцем по месту соединения и не даже малейшей неровности.
Пока я сидел и переваривал её объяснение, Злата, забрала у меня дощечку и разломила её пополам. Причём сломалась она не по старому шву, а рядом с ним, что говорило о прочности соединения.
Она вложила оба обломка мне в ладони, а после накрыла мои руки своими. Пальцы у неё были прохладные от мороза, но от прикосновения по рукам разлилось тепло. В следующую секунду я ощутил как жива Златы скользнула по моим каналам, направляя внутреннее зрение к волокнам древесины.
— Видишь? — прошептала она, и я действительно увидел.
Тысячи тончайших нитей древесных волокон. А ещё я заметил как она заставляет эти нити переплетаться, проникая друг в друга формируя новые соединения. Это было потрясающе. Я расплылся в улыбке, так как сам бы до этого я мог доходить годами или всё ждал бы прорыва на новый уровень когда система дарует мне новый навык. А тут такое…
Злата привстала на носочки и поцеловала меня в губы.
— Ты такой красивый когда улыбаешься. — Прошептала она заглядывая мне в глаза.
Её слова смутили меня и уши моментально вспыхнули жаром.
— Попробуй сам. У тебя обязательно получится. Я знаю. — Уверенно сказала Злата.
По сердцу разлилось приятное тепло. Она не просто верит в меня. Она «Знает»! Даже я не уверен в том что у меня получится. А она знает что я справлюсь. Ради такой поддержки определённо стоило умереть и возродиться в этом мире.