Восход созидателя. Каратель
Шрифт:
— А Вас, Адам, Константинович, я попрошу остаться.
Пришлось идти к учительскому столу и дождаться пока класс не освободится.
— Адам Константинович, я бы хотела Вас поблагодарить за мое спасение, поверьте, я перед Вами в неоплатном долгу, — начала она длинный заход. На ней так и было написано, что после прелюдии она приметсячитать нотацию насчет моего отвратительного поведения.
— Право, Клавдия Михайловна, так должен поступать каждый мужчина, — отделался я официальным тоном общими фразами.
— Должен, но не каждый взрослый мужчина стал бы так поступить, — она тщетно пыталась наладить контакт, которого я избегал.
— Разумеется.
Она помялась немного, не зная как приступить ко второй части своего плана. После благодарности должно идти извинение за удар электрическим разрядом, а уж после этого собственно нравоучения. Но я сбил своей холодностью ее сценарий и она спешно его корректировала.
— Адам Константинович! Я бы хотела извиниться за то недоразумение что произошло в тот день. Просто все случилось так неожиданно и непредсказуемо. Я неправильно поступила, прошу еще раз меня извинить.
— Клавдия Михайловна, Вы среагировали правильно, так как должны были, давайте больше не будем возвращаться к этому вопросу, — слов о том, что я ее прощаю, дескать пустое, и не держу на нее зла она не дождалась. Я все еще немного злюсь.
— Спасибо, Адам, Константинович, — ей почти удалось скрыть разочарование в голосе.
— Клавдия, Михайловна, если мы со всем разобрались, можно я пойду. Мне как-то не хочется опаздывать на урок к Михаилу Улановичу.
— Я бы хотела отнять у Вас еще одну, минутку, если это можно.
Я бы с удовольствием ответил, что нельзя но придется терпеть этот спектакль до конца.
— Конечно, Клавдия Михайловна!
— Адам Константинович, Вы всего второй день в школе, а уже успели попасть в столько историй. Я бы хотела попросить, чтобы Вы были более сдержаны и предусмотрительны в своих поступках.
— Клавдия Михайловна, обещаю приложить все усилия к этому, но не обещаю, потому что это не только от меня зависит, — классная еще не в курсе утреннего происшествия. Она будет очень рада узнать, что ее малолетний ученик покалечил одного старшеклассника и прилюдно жестоко унизил другого.
— И вот сегодня с вопросом о размещении Наоми, почему Вы выбрали, вопреки моему мнению парту в последнем ряду.
— Если сказать откровенно, то я люблю сидеть один. К сожалению это мне не удалось. И мне больше нравится именно последний ряд.
— Но почему Вы сделали это так… настойчиво?
— Потому что это были не единственные причины, — она хотела сказать «грубо» но вовремя поправилась. Вот и получай ответ. Намек более чем прозрачный. Все на самом деле смотрелось неприглядно.
— Я… Вас поняла Адам Константинович. На этом у меня все. Можете идти на следующий урок.
— Спасибо, Клавдия Михайловна. До свидания!
— До свидания.
На выходе из кабинета меня ожидал небольшой сюрприз. Вместе с Орловыми меня поджидала целая компания одноклассников. Присутствие Снигарева и Богдановой можно объяснить чувством благодарности, хотя некоторые люди после оказанной помощи или услуги ведут себя с точностью наоборот. Но эти ребята не из той категории. Стоят переминаются. А неловкость вызвана присутствием рядом с ними моей персональной занозы княжны Юсуповой, с независимым видом разглядывающей стенгазету о вреде курения. Ее нахождение тоже можно объяснить врожденной стервозностью, которая требует чисто из спортивного интереса приручить непонятного мальчика, после чего дать ему хорошего пинка. Это у нее на уровне инстинктов.
Но вот что здесь забыла княжна Карабашева и Сэйва, успевшие
Даже обычные родители стараются с первых классов отслеживать с кем общаются их отпрыски, выясняют кто их родители, чем занимаются и так далее. У аристократов же обычная родительская забота трансформировалась в параноидальную подозрительность и возвеличена в ранг одной из приоритетных задач службы безопасности рода. Результаты общения детишек могут быть вовсе не детскими, а принести немалые проблемы фамилиям. Например если братья Шереметовы сами по своему скудоумию затеяли ссору, а не по наущению взрослых, то это как раз пример такого случая. На отношения родов эта ситуация отразится самым негативным образом. То, что мой ответ был крайне жестким, тоже объясняется влиянием моего поведения на репутацию семьи. Слабых не любят везде, а среди аристократов их презирают. Я смог пресечь поползновения братьев и устроить показательную порку: это идет в плюс моей семье, и наоборот: репутация Шереметовых не просто пострадала, после такого унижения ее просто нет. Все, что два поколения их предков правдой, а скорее неправдой, учитывая эту гнилую породу, нарабатывали, два малолетних недоумка в течении нескольких минут спустили в унитаз.
Смотрю на эту компанию. Бедные дети, они, конечно уже догадываются, но еще не вполне осознают, что ходят среди мин и сами их раскидывают, вот прямо сейчас. И они живут так с рождения. Нет у них ни моего опыта ни знаний. Но раз они как-то выживают без всяких роялей то и я смогу.
При моем появлении Орловы и Богданова со Снигаревым сразу присоединились ко мне. А три аристократки с самым независимым видом, дескать они здесь сами по себе, последовали вслед за нашей пятеркой.
Идти было тяжело. На горизонтальной поверхности трость помогала, а вот на лестнице мне пришлось туго. Спасибо детям Екатерины что не бросились мне помогать. Нельзя показывать слабость, нужно держать лицо. Подъем показался мне восхождением на Эверест, который здесьостался Джомолунгмой. Наконец мы выбираемся на ровную площадку. А вот и старый знакомый. Воздыхатель Мадины возвышается как великан среди пятиклашек. На этот раз он один. Мрачно смотрит на меня. Подхожу к нему.
— Добрый день, какая неожиданная встреча! Она становится традицией.
— Добрый день, Адам-,юноша буравит меня взглядом, но за мной стоит его зазноба и он соблюдает рамки приличия. Встрял ты, парень, и встрял крепко.
— Я как раз хотел с Вами кое о чем поговорить, мы можем отойти в сторонку? — я до сих пор не знаю, как его зовут.
— Да, конечно, я сам хотел об этом попросить.
— Что здесь происходит?! — опять эта малявка.
Я надменно оглядываю эту собственницу.
— Сударыня, здесь происходит мужской разговор, он не для дамских ушей. Покорно просим нас простить, — учись, юноша.
— Да, совершенно верно, — спохватившись отвечает старшеклассник.
Под любопытствующие взгляды школьников отходим в пустующий уголок, оставив недоумевающую Мадину стоять одну.
— Кстати, мы не знакомы, мое имя Вы знаете, я Ваше нет
— Дюдичев Владислав Владимирович, — нехотя отвечает он.
— Очень приятно, Владислав Владимирович. Но у нас, кажется появилась проблема. Проблема красивая и умная, но с очень своенравным характером. Вы не находите?