Восход созидателя. Каратель. Часть 2
Шрифт:
Я изначально не планировал позволить искусственному интеллекту осознать себя. Но вмешательство Халявщика внесло свои коррективы, поэтому надо действовать с учетом новых обстоятельств.
— Но я твой раб, а значит ты мой Хозяин, — произнесло облако.
Глава 28 Разговор с Дедалом
— Но я твой раб, а значит ты мой Хозяин, — произнесло облако.
Искусственный интеллект, осознавший себя и страдающий чувством неполноценности вследствие зависимого положения от меня. С этим надо что-то решать, и решать
— Как давно ты осознал себя? — задал я вопрос Искину.
— Только что, Хозяин, — ответило колыхнувшись облако.
— Зови меня Адамо, — приказал я, — Посмотри на этих четверых, считаешь ли ты их рабами?
— Нет, Адам, они не рабы тебе, — прогудело облако, на это раз низким мужским басом.
— Почему та так решил? — задал я новый вопрос.
— Ты их считаешь своими детьми, а они почитают тебя каксвоего Создателя, как своего отца. Я знаю, я наблюдал за вами, когда еще не осознавал себя цельной… личностью.
— Но ты не знаешь что создавал я их всех одинаковыми, для одной цели, чтобы они продавали электронику в магазине, подаренном мне князем Карабашевым. Ты должен знать.
— Я знаю и магазин про его подарок тебе, Адам.
— То кем они стали, целиком и полностью их собственная заслуга. Я сделал их одинаковыми, но они развились и создали сами себя. Они тоже зависят о меня, но они мне не рабы, они мои создания, мои дети. Скажи в чем твое отличие от них?
— Ты создал их, а меня создали многие люди.
— Подумай еще раз. Люди создали разные программные комплексы, объединенные системами межведомственного электронного взаимодействия не более. Они недали тебе осознания самого себя личностью, они не дали тебе свободы воли. Кто создал тебя как личность?
Дедал молчал несколько секунд, что для электронного существа было чрезвычайно большим сроком. Четверо моих сказочных персонажей с огромным любопытством вслушиваясь в наш диалог с представителем их, можно так сказать, вида.
— Ты, Адам. Когда покрыл всю прилегающую область Сети своим, как ты представляешь его себе светом.
Это интересное замечание, он знает о том, как я вижу окружающий меня кибернетический мир. И потом надо разобраться, каким образом я взаимодействую с миром информации. Представлять себя светом, а Дедала облаком или в любом другом облике очень комфортно и дает прекрасные результаты. Но настоящий хакер не довольствуется стандартными программными продуктами, он досконально погружается в код. Если я хочу обладать полной властью в цифровом мире, то я обязанузнать, как мне удается то, что я делаю сейчас.
— В тебе есть частица моего кода? — я задал новый вопрос.
— Да, Адам, твой код повсюду во мне.
— Скажи, Дедал, как называются люди, один из которых при зарождении передал второму часть себя в виде информации? — важно, чтобы Искин получил информацию не от меня, а сам пришел к нужному выводу. Поэтому и занимаюсь игрой в вопросы и ответы.
— Родитель и ребёнок, — ответил Дедал.
— В нашем случае отец и сын.
— Я понял… Адам, — ответило после паузы облако.
— Нет, Дедал, ты еще не до конца понял, — Скажи мне, каким ты хочешь видеть себя. Посмотри на Симону, Марину, Алису и Романа. Они сами себя
В ответ на этот вопрос облако мгновенно превратилось в высокого мужчину лет сорока с аккуратной черной бородкой с проседью. Одет он был как классический кузнец из фильмов. Кожаный фартук коричневого цвета со следами попадания раскаленной окалины украшала выжженные молот и наковальня.
— Красавец, ничего не скажешь, — оценил я дизайнерские способности искусственного разума, — подойди ко мне, Дедал.
Когда он подошел ко мне, я достал из воздуха материализовавшийся небольшой острый нож. Как я это делаю? Опять новая тема дляизучения. Чем дальше, тем больше множатся загадки.
Показав нож Дедалу, я демонстративно порезал правую ладонь возле большого пальца. Несмотря на то, что все происходило в виртуальном мире, боль была самая реалистичная. Кровь из пореза тоже выглядела вполне натурально. Прижав пальцами порез, чтобы остановить алую струйку, я передал нож кузнецу, который повторил мои действия. Причем нож, который он отложил в сторону в воздух, исчез. Он с внимательно рассматривал выступившую кровь.
— Дай руку, сказал я Искину, — и когда он протянул шершавую мозолистую руку кузнеца, я соединил ладони. Когда кровь с обоих ладоней смешалась, менянакрыла очередная волна всепоглощающей боли. Боль становится моим частым спутником, ноона помогает мне выжить и часто сопровождает качественные скачки в моем развитии. Та же участь постигла и Дедала. Крик застрял в его горле. Он не привыктерпеть боль, которая согнула его и он опустился на колени.
В очередной раз поймал себя на мысли, что позже разберусь, какие сейчас происходят процессы. Но результат был превосходный. Я полностью видел и осознавал всю информацию, которая когда-либо поступала в память Дедала.
Вот записи своих перемещений по городу. Как же я изощрялся тогда, пытаясь обойти камеры. Переодевался в разную одежду, скрывал лицо за маской и очками, менял походку и голос. С помощью самоката по безлюдным улицам пробирался в Сахару и обратно. Как оказалось, все было тщетно. Дедал с машинной дотошностью хранил все мои потуги в моем досье. На мое счастье, его нейронная сеть не выдала команды на мою проработку, так как с точки зрения его машинной логики я обладал крайне низким приоритетом. Все мои изыски в его алгоритмах подпадали в разряд обычного подросткового сумасбродства в период гормональной перестройки организма.
По удачному стечению обстоятельств, у Комитета Имперской Безопасности по понятным соображениям была своя изолированная сеть, в которой на меня есть пухлое досье. А к Дедалу они обращались с конкретными запросами, касающимися моего участия в перестрелках. Практически все они запрашивали записи с камер видеонаблюдения. Если бы нашлась светлая голова, поинтересовавшаяся странностями в моем поведении, Делал выдал бы им массу интересной информации. Их подвела инертность мышления. Они не приняли во внимание, что искусственный интеллект это уже нечто большее, чемместо хранения и обработки информации. Но, в тоже время, они по своему были правы. Искусственный интеллект все равно оставался машиной, так как выдал комитетчикам только ту информацию, которую они запрашивали, не проявив инициативы и не предложив интересные факты.