Восход Эндимиона
Шрифт:
– Спать так спать, – пробормотал я.
– Наибольшее беспокойство у хирурга вызывает ваша лихорадка, месье Эндимион.
– Она связана с переломом, так?
– Нет, – возразил Корабль. – Судя по всему, вы где-то подцепили почечную инфекцию. Если ее не излечить, она убьет вас раньше, чем начнут проявляться побочные эффекты перелома.
– Весело, – буркнул я.
– Не понял, сэр.
– Не обращай внимания. Говоришь, ремонт завершен?
– Целиком и полностью, месье Эндимион. Могу даже сказать, что функционирую лучше, чем до аварии. Понимаете, из-за нехватки некоторых
– Ладно, ладно, – перебил я. Отсутствие боли было настолько непривычным, что у меня даже слегка закружилась голова. – И сколько времени у тебя ушло на починку?
– Пять стандартных месяцев, сэр, – ответил Корабль. – Восемь с половиной местных. У этой планеты странный лунный цикл, поскольку здесь две луны, представляющие собой, по моему мнению, захваченные планетой астероиды, так что…
– Пять месяцев, – повторил я. – А остальные три с половиной года ты просто ждал?
– Да, сэр. Именно такие инструкции мне были оставлены. Надеюсь, с А.Беттиком и мадемуазель Энеей все в порядке?
– Я тоже на это надеюсь. Но мы скоро узнаем. Ты готов к старту?
– Все системы исправны, месье Эндимион. Ожидаю ваших распоряжений.
– Считай, что ты их получил. Поехали.
Корабль включил голографический экран, на котором было видно, как он поднимается из воды. Снаружи было темно, но на экране просматривались бурлящая река и арка портала в нескольких сотнях метров выше по течению. Я и не разглядел ее в тумане. Мы поднялись над рекой, взмыли над облаками…
– Воды в реке с прошлого раза прибавилось, – сказал я.
– Да, – ответил Корабль. На экране появилась кромка планеты, из-за которой вставало солнце. – Каждый орбитальный цикл, который равняется приблизительно одиннадцати стандартным месяцам, здесь начинается паводок, длящийся около трех стандартных месяцев.
– Теперь ты знаешь, что это за планета? – спросил я. – Когда мы расстались, ты сомневался.
– Я уверен, что эта планета не относится к числу тех двух тысяч восьмисот шестидесяти семи, которые упомянуты в Общем Каталоге, сэр, – отозвался Корабль. – Астрономические наблюдения показывают, что она находится вне пределов Священной Империи, равно как и вне территорий бывшей Великой Сети и Окраины.
– Вне Великой Сети и вне Окраины, – повторил я. – Где же тогда?
– Приблизительно в двухстах восьмидесяти световых годах от системы на Окраине, известной как NNGC-4645 Дельта, – ответил Корабль.
Болеутоляющее навевало дремоту. Отгоняя сон, я спросил:
– Значит, новый мир? За Окраиной? Откуда же на нем взялись порталы? Здешняя река является частью Тетиса?
– Этого я не знаю, месье Эндимион. Но считаю своим долгом упомянуть, что, покоясь на речном дне, я наблюдал посредством дистанционных зондов множество интересных биологических видов. Помимо мантообразных существ, встреченных ниже по течению вами с мадемуазель Энеей и А.Беттиком, тут наблюдается свыше трехсот видов летающих существ
– Два вида гуманоидов? А, ты имеешь в виду людей.
– Никак нет. Гуманоидов, – повторил Корабль. – Это определенно не выходцы со Старой Земли. Представители одной разновидности весьма миниатюрны – чуть более метра ростом, – с двусторонне симметричным скелетом, с ярко выраженной красноватой окраской кожи.
Мне тут же припомнился монолит из красного камня, к которому мы с Энеей летали на утраченном ныне ковре-самолете во время краткого пребывания здесь. И крохотные ступени, вырубленные в гладком камне.
– Весьма любопытно, Корабль. – Я тряхнул головой, чтобы прояснить сознание. – Однако давай наметим пункт назначения. – Кривизна горизонта уже бросалась в глаза, а мерцание звезд сменилось ровным, немигающим светом. Корабль поднимался все выше. Мы миновали луну, смахивавшую на картофелину, и вышли за пределы ее орбиты. Безымянная планета обратилась в озаренный солнцем, ослепительный облачный шар. – Тебе известна планета, называемая Тянь-Шань, или Небесные горы?
– Тянь-Шань? Да. Если память меня не подводит, я не бывал там ни разу, однако располагаю ее координатами. Небольшая планета на Окраине, заселенная беженцами Третьей Китайской гражданской войны под конец Хиджры.
– Ты сможешь туда попасть?
– Не предвижу никаких трудностей. Для двигателя Хоукинга это простой прыжок. Хотя я рекомендовал бы вам во время прыжка воспользоваться криогенной фугой.
– Предпочитаю бодрствовать, Корабль. – Я снова тряхнул головой. – По крайней мере после того, как автохирург подлечит мою ногу.
– Я бы не рекомендовал, месье Эндимион.
– Почему это? – нахмурился я. – До сих пор мы с Энеей бодрствовали во время прыжков.
– Да, но тогда речь шла об относительно коротких перелетах в пределах Великой Сети, – возразил Корабль, – ныне называемой вами Священной Империи, или пространством Ордена. Это путешествие будет несколько более продолжительным.
– Насколько? – По моей обнаженной коже вдруг побежали мурашки. Наш самый длинный прыжок, к Возрождению-Вектор, занял десять дней корабельного времени и пять месяцев объективного для поджидавшего нас Имперского Флота. – Насколько более продолжительным?
– Три стандартных месяца, восемнадцать дней и шесть часов с минутами.
– Не так уж и скверно, – заметил я. В последний раз я виделся с Энеей вскоре после ее шестнадцатого дня рождения. Теперь наша разница в возрасте сократится месяца на три. Быть может, она уже успеет отрастить волосы. – Прыжок к Возрождению-Вектор занял куда больше объективного времени.
– Речь идет не об объективном времени, а о бортовом.
На этот раз меня охватил настоящий озноб, язык словно сделался толстым и неповоротливым.
– Три месяца корабельного… а сколько объективного?
– Для того, кто ждет на Тянь-Шане? – уточнил Корабль, начавший разгон для перехода. Планета джунглей уже превратилась в сверкающую за кормой искорку. – Пять лет, два месяца и один день. Как вам известно, реальное время является нелинейной функцией продолжительности состояния С-плюс, включая в себя такие факторы, как…