Восхитительные ночи
Шрифт:
– Это старое местное средство, – улыбаясь, пояснил Роман. – Я сам собирал эти травы у Кипахулу. – Он улыбался ей. Его измученное лицо покрывала многодневная щетина. Роман нежно сжал ее ладони.
Селия схватила его за руку, мечтая о том, чтобы он никогда не уходил.
– Не покидайте меня так скоро, – прошептала она.
– Покинуть вас? После всех моих трудов? Нет, Селия Бернсайд, я не собираюсь уезжать из Маунтен Вью, пока не буду абсолютно уверен в вашем выздоровлении. – Роман снова улыбнулся и снова протянул ей настойку. – Выпейте,
– Ты всем обязана Роману Бернсайду. – Гаттерас подала Селии куриный бульон. – Он пять ночей провел у твоей постели, не смыкая глаз.
– Да?
Селия чувствовала полный упадок сил. Прошедшие пять дней она вспоминала, как жуткий сон. Склонившееся над ней лицо Романа, его рыдания, нежность его прикосновений.
– Более того, он выдержал настоящее сражение с твоим мужем, который возражал против его методов лечения. В какой-то момент мне показалось, что они убьют друг друга из-за тебя. К счастью, Роман победил. – Гаттерас чуть вздрогнула. – Признаюсь, я тоже ужасно о тебе беспокоилась. Не дай Бог мне тебя пережить, дорогая!
Спустя несколько дней Селия сидела в постели. К ней не раз наведывался Бо, давая понять, что ребенок погиб по ее вине. Муж еще больше похудел, возле рта и на лбу появились морщины. Бо горячо говорил о проявленном им мужестве.
Несмотря на слабость, Селия разгневалась:
– Твое мужество здесь ни при чем! Произошел несчастный случай. Неужели ты думаешь, что я нарочно все это сделала?
Бо пожал плечами:
– Кто знает, на что ты способна, Селия? Ты непредсказуема, а Роман не смеет торчать здесь только потому, что спас тебе жизнь!
Селия взглянула на мужа и едва удержалась от резкости. Конечно, Бо ревновал. И она не могла осуждать его за это. Если бы он знал… Если бы он заподозрил, что ребенок, которого она потеряла, был от Романа, это уничтожило бы его.
Но Бо не мог этого узнать.
В тот вечер Роман пришел в комнату Селии, чтобы измерить температуру и послушать легкие.
Они беседовали о делах плантации, о пациентах Романа, о школе. Роман выглядел отдохнувшим, был чисто выбрит и казался спокойным. Селии хотелось дотронуться до его волос, погладить по голове. Как он красив!
Несколько раз их руки как бы случайно соприкасались, и Селию тут же охватывала дрожь. Даже сейчас, после болезни, она испытывала неудержимое влечение к Роману.
Она гнала от себя мысль о том, что через несколько дней Роман уедет, вернется к своей врачебной практике в Лахаина. Сейчас он здесь, с ней, разве не так? Она мечтала провести с ним еще несколько часов и насладиться ими, не думая о подстерегающем ее одиночестве.
Селия рассказала Роману, что в начале болезни ее преследовал страх оказаться жертвой проклятия Бернсайдов.
Роман нахмурился:
– Что вы об этом знаете?
– Только о женах, которые умирали в родах. Они похоронены на кладбище Бернсайдов, это же не секрет. –
Роман удрученно молчал, а когда заговорил, его голос звучал глуше, чем обычно:
– Мы уже говорили об этом. Иногда, Селия, я мучаю себя вопросами, на которые нет ответа. Существует ли семейное проклятие, передающееся из поколения в поколение? И от него ли погибла Хоуп?
– Но… Нет, конечно же, нет!
– Вы уверены? Многие болезни передаются по наследству: умственная отсталость, уродства. Что если мужская ветвь Бернсайдов виновна в том, что у их жен происходят выкидыши или рождаются мертвые дети? Может, порча мужчин передается женщинам? – Роман горячо продолжал: – Я не хочу принести вреда ни одной женщине. Никогда. Вы же знаете, и моя мать умерла в родах.
Заглянув в глаза Романа, Селия поняла: он считает себя отцом ее погибшего ребенка. Ее сердце: упало, когда он испытующе посмотрел на нее.
– Я не хотел подвергать вас риску, – вдруг сказал он.
– Я… я не боюсь риска. – Они вдруг ощутили, что между ними установилась тайная внутренняя связь.
– Я боялся, Селия. Это не должно было произойти между нами. Черт возьми, девочка, разве ты не понимаешь? Я мог бы стать причиной твоей смерти.
Она облизнула пересохший губы, пытаясь унять дрожь:
– Но я же не умерла!
– А если бы это произошло? – его лицо исказилось от боли. – Неужели ты думаешь, что я когда-нибудь простил бы себя? Я бы унес эту вину с собой в могилу. Я убил Хоуп, Селия. Я убил свою жену, потому что она забеременела от меня. Если бы Кинау не была бесплодна…
– Кинау… бесплодна?
– Да.
Селию внезапно пронзила догадка. Роман не хотел подвергать опасности ни одну женщину! Вот почему он выбрал Кинау – не за ее красоту, а потому что она не могла иметь детей.
Селия задрожала. Может быть… Может быть, он вовсе не любит Кинау.
Она робко спросила:
– Ты любишь Кинау? – Глаза Романа расширились:
– Нет, – мрачно ответил он. – Я не люблю ее. – Селия с облегчением вздохнула.
– Мне нравится Кинау, я получаю удовольствие от общения с ней… Да, даже больше, чем удовольствие. Восхищаюсь ее умом, она помогает мне в работе.
У него задрожал уголок рта, как бывало всегда в минуты волнения.
– В те часы, которые я провел у твоей постели, Селия, я долго думал о Кинау. Справедливо ли, что к ней, моей любовнице, я не испытываю тех чувств, которые испытываю к…
«К тебе». – Она почти не сомневалась, что Роман собирался сказать именно это.
– Я попрошу Кинау уехать из моего дома и, конечно, буду помогать ей, но между нами все кончено.
Сердце Селии тревожно забилось. Она смущенно взглянула на Романа. Как часто она мечтала услышать эти слова, а сейчас почему-то не испытывала радости. Роман намерен покинуть Кинау, ее красивую соперницу! Почему же в ее душе нет счастья, а только страх и ужасные предчувствия?