Вошь на гребешке
Шрифт:
Влад сполз из седла и старательно поклонился светловолосому хозяину, делая движение плавным, но не слишком глубоким: он тут гость и он прибыл по важному делу, пусть сразу поймут.
– Ружана, милая, нам вроде без травницы не обойтись, - покосившись на бледного пацана в латаной одежде, просительно воззвал светловолосый. Кивнул гостю, подошел вплотную, хмурясь и довольно бесцеремонно трогая волосы у виска.
– Ого... крепко кожу-то посекло мелколистьем. Это с непривычки.
Красивая девушка с огненно-рыжими волосами сбежала по ступеням главной лестницы, уделила гостю всего один взгляд, взмахнула
– Я Влад, - преодолевая чуждость наречия, упрямо выговорил он, не желая быть представленным Платом, наверняка человеком не особо важным по здешним меркам.
– Влад из плоскости. Тох говорил: надо идти. Я шел... пришел. Я...
– В каминном зале на закате жду лишь малый круг доверенных людей, - негромко перебил пацан в латаной рубахе, не отвлекаясь от своего безделья: он перебирал рыжие и желтые осенние листья.
– Первого и второго ангов, тебя, Светл, и Вроста. Вальзов не зову, не вижу надобности отвлекать от дел. Плат, ты не устал? Мне бы хотелось немедленно осмотреть опушку. Мы вернемся к закату или не стоит мне торопить события?
– Я не устал, - буркнул Плат и прорычал громче, оборачиваясь к пацану и скалясь так, что зубы клыками кажутся: - Ты в уме? Ты что вытворяешь? Свалишься наново в лихорадку, на тебе лица нет... Никуда не поведу тебя. Понял? Здоровый сон до заката, вот что ждет тебя.
– Но я хотел бы...
– с долей сомнения в голосе начал оправдываться непонятный паренек.
– Ты перемогай, когда сильно тянет на подвиги, - совсем зло прошипел Плат, резко сжимая кулак.
– Стисни зубы и оставь подвиги нам, ангам.
– Злые вы все, - широко улыбнулся парень, зевнул, встряхнулся, рассмеялся, наблюдая бешенство огромного Плата и ничуть не пугаясь.
– Что гость к нам по особенной тропе вышел, я и так вижу, но желаю потрогать, пока след свежий.
– Ружана!
– в два голоса закричали Плат и Светл. Переглянулись, и по общему согласию Светл закончил за двоих: - Неси сон-траву. Наш умник и из листьев, без всякого хрустального шара, смог соорудить себе работу. Прорицает, чтоб ему. Ведь посадили в сторонке. Подышать... пока не издох.
– Смотрю, когда первому снегу пасть, - вздохнул до сих пор не названный по имени юноша. Подмигнул гостю.
– Тебя накормят, дадут комнату и одежду, Влад из плоскости. Я попрошу, чтобы никто не лез на глаза, тебе требуется немного уединения. Мы очень мало похожи на то, что я вижу на дне первого взгляда твоего, обращенного к Файену и его людям. Смею надеяться, и ты мало похож на того, кто почудился мне с первым моим взглядом на тебя. Прими совет. Не старайся казаться, тут не плоскость, мы оцениваем людей иначе, не по виду, а по... весу дел. Стараясь казаться, ты для нас делаешься почти что невесом, то есть малозначим. Особенно для прорицателей. Хотя если пошевелить ближние связи и чуть затронуть протяженные...
– Ружана!
– снова закричали во дворе, уже на три сердитых голоса.
Эхо металось громкое, гулкое - словно замок играл им и был заодно с крикунами. Влад вздрогнул, обернулся и увидел нового человека, обладателя могучего баса и подобающего голосу мощного телосложения. Человек был постарше прочих
– Я не желаю терять время на сон, - насторожился парень, опасливо переводя взгляд с одного человека на другого.
– Я все же первый ученик Тэры и по идее должен иметь право решающего голоса.
– Утром заимеешь право, головную боль и завтрак в постель, - пообещал бородатый, поддел парня под руки и вскинул, как тряпичного, на плечо.
– Утром, понял? Я, первый анг, переношу встречу в каминном зале на утро.
Рыжеволосая красавица сбежала по ступеням, на сгибе локтя она несла небольшую корзинку, а ногтями бережно удерживала трепещущий стебель, норовящий обвить запястье. Девушка внимательно следила за стеблем, всякий раз успевая сбросить петлю с руки. Донесла, моргая и прикусывая губу. Сама закрутила вьюн на худом, скорее даже костлявом предплечье первого ученика - и тот обмяк, задышал ровно.
– Недоумок, - сказал первый анг в пространство и пошел прочь, не оглядываясь.
– Переумок, - хмыкнул Плат.
– А где норовит угробиться Врост? Того усыплять не пора?
– Увел буга в лес, заготавливает в зиму годные копья, ростовые и корневые, а заодно следит, чтобы Игрун сюда ни лапой и хозяина никуда не повез, - непонятно пояснил Светл. Тронул гостя за плечо и улыбнулся ободряюще.
– Идем, Влад. С непривычки бывает трудно, но ты освоишься. Знаешь ли, уже большое дело: Бэл дозволил человеку плоскости именоваться гостем и не ограничил срок пребывания в замке. Сейчас моя Ружана осмотрит порезы, если и был яд, все поправит. Она лучшая травница. Видишь, её слушается даже сон-трава.
Улыбка светловолосого стала теплой, счастливой. Он подгреб под вторую руку рыжую красавицу и повел к главной каменной лестнице вместе с гостем. Влад смотрел под ноги и старался не спотыкаться. Нахлынула усталость. Голова гудела. Хотелось провалиться сквозь землю и хоть так прекратить свой позор. Он не сделал ни одного верного вывода. Он показал себя так, что хуже невозможно. Бэл, самый важный человек этого социума, на вид оказался ничтожным замухрышкой, носящим штопанную рубаху. А еще он был тем единственным, кому гость даже не кивнул...
– Дыши ровно, все мы первый раз входили в этот двор, - Светл склонился к уху и шепнул совсем тихо.
– Ты не видел, каков был я, вот уж кто дураком себя показал! Ты вежливо поздоровался, а я назвал Тэру, саму Тэру Ариану, старушкой, и вызвался найти ей толковую клюку. Клюка - это, если ты не знаешь, постоянная растительная опора, приглашенная соседствовать с больным человеком... а еще иногда клюкой именуют последний корень. Так что я почти пожелал ей смерти.
Дышать ровно не получалось, но Влад старался. Он шагал по лестнице и был благодарен светловолосому простоватому добряку, взявшемуся опекать новичка от широты душевной. Бывают такие люди, им всякий гость - в радость. Рядом с ними легче перешагнуть через ошибки. Влад перешагивал и понимал, что сегодня он сквозь землю не провалится. Он выдержит и это, он останется один и обдумает новый урок. Отоспаться в настоящей комнате, вне опасностей враждебного живого леса, а это уже немало. Почти праздник.